Боярышня Дуняша

— Да вот, — робко начала Дуня, не зная, что и сказать, — княжич говорит, что воздух — это
пустота, а я говорю, как же пустота… — Дуня жалобно посмотрела на Иван Иваныча — и тот
смилостивился и взялся сам разъяснять.
Этот зануда оказывается успел принять идею о том, что воздух — это требующая изучения
масса, сродниться с нею и даже поучаствовать в доказывающем это эксперименте, поэтому
сейчас легко выдавал лекционный материал:
— Воздух — это постоянно меняющаяся часть мира…
Дуня, как и другие, стояла, раскрыв рот. Княжич говорил, как по писанному! Сразу
становилось понятно, что с мальчиком занимаются серьёзно и основательно. Дуня, грешным
делом, думала, что она одна такая умная мелюзга, но княжич буквально растоптал её. Он легко
использовал в своей речи примеры из писания, вворачивал греческие и латинские слова, делил
воздух на аэр и эфир…
Чуть позже, когда подавленная красноречием и масштабом знаний княжича, Дуня ехала
домой, а Маша рассказывала деду о сегодняшнем дне, то она сообразила, что мальчишка
получает энциклопедическое образование, а вот практики у него нет.
Зато она практик и в данных обстоятельствах это полезнее. Данный факт немного примирил
её с собственной необразованностью, и Дуня задумалась о разногласиях среди боярынь по
поводу личного участия княжича в создании игрушки. Было высказано, что княжичу негоже
утруждать свои рученьки работой, правда тут же в ответ прозвучало, что испокон веков
князьям незазорно выходить в поле и работать, так почему же сейчас наследник московского
княжества должен сторониться ремесла?
Княгиня мягко пресекала подобные споры, понимая, что разногласия в этом вопросе
обусловлены местом рождения боярынь. Где-то стыдно было князю не уметь сеять и собирать
хлеб, а где-то позором считалось даже на время сменить меч на орало, копьё на серп. Про
ремесло же она ничего не могла сказать, а Дуня благоразумно промолчала, хотя помнила из
фильмов, что многие правители обучались какому-либо мастерству*.
— Заедем в церковь, помолимся, чтобы всё обошлось, — решил дед, выслушав
эмоциональный рассказ Маши о прошедшем дне.
Доброхоты ему уже доложили, что его младшая внучка носилась по двору вместе с
княжичем, сорвала работу в медницкой, а потом дети устроили переполох у женщин.
В таком ракурсе княжич выглядел молодцом, а девочка невоспитанной и дерзкой. Еремей
хотел дать подзатыльник Дуньке, чтобы впредь никуда не лезла, но внучка выглядела
расстроенной и тихо сидела, уставившись вдаль ничего не видящим взглядом.
А Дуня теперь сидела и подсчитывала сколько могла бы заработать на вертелке и на что
потратила бы деньги. Оказалось, что ей так много всего надо… но увы и ах!
В церкви внучка ожила, нетерпеливо заозиралась, несколько раз тяжко вздохнула, и боярин
облегченно выдохнул. Дуняшка терпеть не могла подолгу стоять на месте, ничего не делая.
Перед выходом Еремей насыпал в ладошки внучек полушек, чтобы они раздали милостыню
и неторопливо выплыл на улицу. Девочки последовали за ним. Народу на площади было
немного и всё было спокойно.
На секунду Еремей Профыч замер, вспомнив, как в прошлый раз Дунька зажилила
милостыню, а бабе с бельмами под нос сунула кукиш… Сердце ёкнуло у дьяка. В тот раз все
обошлось, потому что баба прозрела… а начав зло лаяться, получила кнутом от Гришки. Он
ещё раз окинул взглядом нуждающихся и успокоился. Тишь да благодать!
Еремей чинно сошёл со ступенек и, услышав позади благодарные: — Спаси тя бог, боярышня! — довольно улыбнулся.
Люди перед ним расступались и дьяк степенно двинулся вперед. Маша семенила следом, аккуратно вкладывая в протянутые руки деньгу. Её благодарили, а вот на Дуняшу
поглядывали… странно. Еремей подметил это, недовольно поджал губы, но ничего изменить не
мог. Большинство просящих делали вид, что в упор не видят его младшей внучки.
Сама Дуняша понимала, что давно прижившиеся тут попрошайки игнорируют её из-за той
бабы, что сумела залепить себе глаза какой-то гадостью и притворялась слепой. Да и не в
первый раз Дуня шла, не задерживаясь возле примелькавшихся нищих, поэтому от неё уже
ничего не ждали.
Но слухи о жадности маленькой боярышни не ползли по городу, потому что девочка
отдавала все выданные ей монетки семьям погорельцев или семьям крестьян, пришедшим в
город из-за голода. Таких сразу можно было отличить от местных.
Вот и сейчас все должны были разойтись тихо-мирно. Маша уже раздала