Боярышня Дуняша

— На конюшню правьте, — отмахнулся Вячеслав. — Пусть там почистят от грязи.
— Отец, а князь чью сторону примет? — тихо спросила Дуня.
— Не знаю, доченька. Не приведи бог кому выбирать между матерью и женой.
ГЛАВА 5.
Вячеслав помог дочери послать весточку княжичу. Не письмишко с лихо закрученными
фразами, но Иван Иваныч обязательно узнает, что Дуняша нашла боярина Палку и пытала его о
здоровье княжича. Потом выразила восхищение его напористостью, умением добиваться
желаемого, и посочувствовала из-за сложной семейной обстановки. Мимоходом обронила, что
гордится мамой княжича и считает её достоянием московского княжества.
На обалдевший взгляд боярина Палки строго ответила, что истинное благородство, глубокое
понимание происходящего и высокий уровень знаний не нуждаются в выпячивании, в грубой
демонстрации превосходства и прочих базарных ужимок. А вишенкой Дуниному красноречию
послужило цитирование из писания, которое недавно продекламировал дед Кошкиных.
«Всякое раздражение и ярость, и гнев и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены
от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во
Христе простил вас».
Старый Кошкин шпарил строками из писания с лёгкостью и всегда к месту. Дуня многое
знала наизусть, но не умела использовать… не привыкла. А там было даже такое изречение, которое более современные деятели приписали себе. Вот, к примеру, поступайте с другими так, как хотели бы, чтобы с вами поступали. Оказывается, эта мысль из Библии.
На этой ноте Дуня раскланялась с дядькой княжича и смущенно прижалась к боку отца.
Вячеслав задумчиво поскреб бровь, развел руками, показывая, что сам в шоке от нового
поколения и отошёл с дочкой в сторону.
Довольная произведенным эффектом Дуняша поискала глазами других слуг княжича, чтобы
через них проконтролировать словоохотливость княжьего дядьки, но видно все убежали
смотреть монстру.
«Ну и ладно!» — решила она.
Боярин Палка всё обскажет Иван Иванычу без утайки. Никифор заботится о княжиче с его
первых шагов и связывает свою судьбу с ним, а не с его бабкой. А Иван Иванычу будет приятно
её беспокойство. Ведь она уже побыла на его месте и была обрадована его визитом.
А люд Московский замер: никто не ожидал, что Великий князь столь быстро доберётся до
Кремля. Говорили, что у него неотложные дела в Коломне, да и дорога… распутица будь она
неладна!
Старая Ярославна не успела перевернуть ситуацию в свою пользу, но сумела расколоть
знатные рода и внести сумятицу в жизнь горожан.
Старые московские рода хотели дождаться князя и невольно стали союзниками молодой
княгини, а Ярославна посчитала их предателями. Стоило же им остановить её расправу над
Дорониными и семьей Полуэктовой, как она начала раздавать подарки и обещания пришлым
князьям с боярами, не понимая, что подтачивает власть сына. После этого даже самые
осторожные семьи зароптали, сообразив, что их оттесняют от княжьего стола не только
взбеленившаяся княгиня, а собравшаяся подле неё толпа «понаехавших».
Ещё немного — и Доронины с Полуэктовыми стали бы первыми ласточками в череде
расправы над неудобными людьми.
Теперь же слово за князем.
На одной стороне была его мать, любимая сестра, братья со своими дружинами, коих не
сбросишь со счетов, на другой жена и сын… впрочем, маленького княжича никто не брал в
расчёт. Не только потому, что он ребёнок. Малолетний Иван Иваныч был зол на бабку, но не на
тётку Анну, а она всегда умела находить с ним общий язык.
Дуниного отца Иван Васильевич оставил при себе. Не захотел он, чтобы Вячеслав селился у
Кошкиных.
Дуняша понимала, что это политика, но подноготная всех образовавшихся течений
ускользала от её понимания. Князь был сложным человеком и никому не верил. Его
осторожность была близка к паранойе. Боярышня признавала, что если мать выкидывает такие
перлы в его отсутствие, то другим доверять небезопасно для жизни, но всё же было обидно.
А жизнь продолжалась.
Никто не знал, что происходит за дверьми княжьего терема, но в церквях священники стали
вновь говорить о величии Руси, о собирании земель в единый кулак, о множестве врагах и
важности передачи своих дел правильно воспитанному наследнику…
Говорили осторожно и витиевато, но симпатии людей оставались на стороне молодой
княгини. Всех устраивало, что она тиха, добра и не лезет править. Люди ещё помнили нравную
Софью Витовтовну