запнулся. — Я хотел сказать: курицей, несущей золотые яйца.
— Конечно! Ведь с помощью сомы Валевска могла заработать в Петербурге и в любом крупном городе России и даже Европы колоссальные деньги. Другой вопрос — сколько из них пошло бы на революцию. К началу января сома у Валевской заканчивалась. Не зря они с Фаиной ездили на дачу. Они могли искать только одно — скрытый профессором запас сомы!
Ротмистр кивнул.
— Получается, что Валевска была заинтересована в соме, но уничтожила профессора — единственного «поставщика» этого напитка. Может такое быть?
— Никогда! — твердо сказал Джуранский.
— И какой мы делаем вывод?
— Она не причастна к смерти профессора!
— Заметьте, не я это сказал! — хмыкнул Ванзаров. — А что позволило нам думать о виновности Надежды Уваровой, то есть Фаины Бронштейн?
— Во-первых, она явилась в участок убедиться в смерти профессора, во-вторых…
— Стоп, коллега! По порядку. С чего вы взяли, что Фаина хотела убедиться в смерти Серебрякова?
— Ну, как же! Я сам видел! — возмутился Джуранский.
— Что вы видели?
— Она вбежала с криками «Помогите!», потом увидела профессора, оттолкнула городовых и тут же выскочила! — рассказывал ротмистр с жаром.
— А в чем тут ее вина? — спокойно спросил Ванзаров.
— Да хотя бы… — начал Джуранский и вдруг замолчал.
— Так что же, Мечислав Николаевич? — настаивал сыщик.
— Вы меня запутали… — признался помощник.
— И не думал! Ведь если Фаина сама столкнула профессора в прорубь, зачем убийце было так рисковать и лезть в пасть волку, то есть в полицейский участок?
— Она хотела убедиться, что профессор мертв…
— Допустим. А могла она за то кратчайшее время, почти секунды, понять, мертв Серебряков или нет?
— Честно говоря, она ничего не могла понять. — Джуранский вздохнул.
— Что можно увидеть за несколько секунд?
— Лицо!
— А зачем Фаине надо было увидеть его лицо?
— Чтобы узнать, что это — профессор!
— То есть она не была уверена, кого притащили Щипачев и городовой? — не отступал сыщик.
— Выходит, так…
— Почему Фаина была не уверена, что это — Серебряков?!
— Этого я не пойму, — грустно проговорил Джуранский.
— Но ведь это очевидно! Мечислав Николаевич, голубчик, смелее…
— Только одно: Бронштейн не убивала профессора… — нехотя произнес ротмистр.
— Конечно! Она увидела на льду мужчину, похожего на Серебрякова, испугалась и решила проверить, что не ошиблась. Вот и все! Был ли у Фаины какой-нибудь иной, чем у Валевской, повод убить Марию Ланге и профессора?
— Думаю, нет. Ведь ей тоже были нужны деньги для революции.
— Конечно! А на чем держалась уверенность Серебрякова, что Марию убила Фаина?
— Она осталось с Ланге в ночь убийства.
— А вы помните утверждение профессора, что он якобы был на новогоднем балу Бестужевских курсов?
— Само собой! Я сам проверял! — с гордостью сказал Джуранский.
— Почему он соврал?
Ротмистр резко остановился:
— Да ведь профессор, как пить дать, был под сомой, и ему могло и не такое примерещиться!
— И что из этого следует? — вкрадчиво спросил Ванзаров.
— У нас нет ни мотивов, ни улик против Бронштейн! — выдал пораженный Джуранский.
— Браво, ротмистр! — без всякой иронии сказал Ванзаров. — Бронштейн, как и Валевска, пошла против своих опекунов из Особого отдела, и все ради того, чтобы убить профессора?! Это — абсурд! Следовательно, мы полагаем, что ни Хелена, ни Фаина не совершали — ни вместе, ни по отдельности — двух убийств. Что из этого следует?
— Что профессор сам убил Марию в беспамятстве, а потом наложил на себя руки. Других вариантов нет.
— И при этом вынес из квартиры все личные вещи и фотографии, но оставил на самом видном месте улику — скатерть-домотканку?
— Да, как-то странно… — согласился Джуранский.
— Значит, и эта идея не годится. Кто же тогда является настоящим преступником?
— Кто-то четвертый! — неожиданно сказал Джуранский.
— Вот именно! — обрадовался Ванзаров. — Я это окончательно понял во время допроса Валевской. Она наговаривала на Бронштейн и пугала следы, только ради того, чтобы мы не догадались о еще одном, скрытом от нас, участнике этих событий. Как, впрочем, поступила и Фаина.
— А ведь и правда… — задумчиво проговорил ротмистр.
— Все указывает на это! — очень серьезно сказал Ванзаров. — Во-первых, исчезновение ключа из кармана Марии Ланге. Ни Фаине, ни Валевской он был не нужен. Ключ взял тот, кто планировал скрытно пробраться в квартиру профессора. Во-вторых, тело Ланге было брошено возле дома. Преступник
