нему ходит мясник?
— Не знаю!!!
— В каких ресторанах он обедает?
— Не знаю, по-моему, ни в каких…
— Кто ему готовит дома?
— Не знаю…
— У него есть кухарка?
— Кухарку он выгнал…
— Кто ему готовит?
— Не знаю… возможно, сам…
— В какие лавки он ходит за продуктами?
— Я, право… откуда мне знать, в какие лавки он ходит! Что за безумные вопросы?! Это имеет хоть какое-то отношение к делу? — случайно или нарочно Озирис сбил темп, который держал полковник. Но это было уже не важно.
Герасимов уловил главное: Озирис уходит от любого разговора о питании профессора. Случайность? Или за этим что-то есть?
Герасимов много слышал от своего предшественника на посту начальника Охранного отделения, как блестяще Озирис умеет входить в доверие к людям. Александр Васильевич ни секунды не сомневался, что полоумный Серебряков рано или поздно сам выложит все секреты.
А если это произошло? Если агент пытается скрыть именно эту, самую главную тайну? И следует ли понимать эту скрытность так, что профессор действительно изобрел нечто?
Герасимов молча смотрел в красивое лицо Озириса. Агент спокойно выдерживал взгляд. А полковник прикидывал в уме возможные варианты.
Первый. Озирис ничего не знает, чист как стекло. Профессор действительно просто безобидный сумасшедший.
Второй. Озирис узнал что-то, что может использовать в личных интересах. И теперь ставит дымовую завесу.
Третий. Профессор Серебряков перевербовал Озириса, а «охранка» проглядела новую революционную организацию.
Первый вариант Герасимов отмел сразу. Третий тоже показался ему невозможным. Ведь если бы профессор был причастен к какой-нибудь организации, он неминуемо попал бы в поле зрения других агентов. А сеть «охранка» раскинула обширную. Следовательно, остается только вариант номер 2.
Что же открыл профессор? Почему агент скрывает все, что касается питания Серебрякова?
Молчание затягивалось. Озирис по-кошачьи потянулся в кресле.
— Господин Герасимов, если у вас больше нет вопросов, позвольте мне удалиться. Время позднее…
— Я только вот что хотел спросить еще… — полковник нарочно сделал паузу.
— Да?
— Что за вещество регулярно принимает профессор?
— Кажется, какую-то микстуру. От нервов.
— У какого доктора выписан рецепт? В какой аптеке куплен? Сколько раз в день пьет?
— Полковник, вы понимаете, что такими вещами мне не приходилось еще интересоваться! — Озирис невинно улыбнулся.
— А вот теперь очень тщательно поинтересуйтесь. Где и у кого он получает это вещество? Или он сам его делает?
— Понятия не имею!
— Необходимо выяснить самым подробным образом все об этом веществе и доставить мне образец. Это возможно? — Герасимов говорил жестко, отдавая приказ.
— Возможно, господин полковник. — Озирис выражал полное равнодушие.
— Следующий раз жду вас здесь четвертого января. В полдень. Надеюсь, двух дней вам хватит? — спросил полковник уже менее строго.
— Постараюсь, господин Герасимов! — Озирис добродушно улыбнулся. — Это все?
— Вы свободны…
Александр Васильевич вновь подошел к окну и отодвинул шторы. Он видел, как на той стороне улицы агент садится на извозчика.
Вдруг неожиданно полковник подумал о том, что не знает, где проживает Озирис. Он стал вспоминать все их встречи. Первый раз Озирис позвонил сам. А потом каждый раз Герасимов назначал время и место.
Значит, если вдруг Озирис решит исчезнуть, полковник даже не знает, где искать агента. Это чудовищная, непростительная халатность с его стороны!
А почему, собственно, агент должен исчезнуть? Маленькая ложь — еще не повод для такого поступка. Если Озирис оборвет связь, это будет значить…
Герасимов даже не хотел думать, что это будет значить лично для него. И возможно, для всего Охранного отделения.
Непонятная тревога не покидала. Полковник Герасимов испугался того, что таинственное изобретение профессора Серебрякова окажется в руках Озириса. Чутье шептало Александру Васильевичу: эта неприятность может быть самой плохой из всех возможных.
Ванзаров не терпел выходных дней. Ехать с супругой и дочками по гостям или бездельничать дома было мучительно. И Родион Георгиевич решил отдохнуть на работе.
Он приехал в управление в половине седьмого вечера.
Сыскная полиция Петербурга делила четырехэтажный особняк на Офицерской улице, 28, с Управлением Полицмейстера Второго отделения и Третьим участком Казанской части. К зданию были пристроены еще и полицейские конюшни.
Порядок расположения
