внимательно осмотрел каждый из них. Граненое стекло, как лупа, увеличивало внутренности флакончиков — чистые и пустые. Подставив к свету последний, шестой, эксперт радостно вскрикнул.
— Ага! Поздравляю! Мы ее нашли!
— Вы думаете, это и есть сома? — Ванзаров сощурился, рассматривая капельку густой зеленоватой жидкости, каким-то чудом оставшейся на дне флакона.
— А вы думаете, это вишневая настойка, которую профессор запирал в сейф?! — Лебедев довольно хмыкнул. — Нет, это — она! Теперь-то я все узнаю!
Криминалист с усилием выдернул стеклянную пробку, затыкавшую флакончик, и осторожно приблизил нос к открытому горлышку.
— Необычный запах… Вроде знакомый, а не пойму, что это.
Лебедев сунул флакончик под нос Ванзарову.
Сыщик сразу отпрянул. Запах оказался едким и тяжелым. Родион Георгиевич с удивлением наблюдал, как Лебедев вновь и вновь спокойно нюхает ужасную гадость. Неужели эта зеленая, мутная жидкость и есть сома? Неужели именно она стала причиной двух смертей?
В коридоре звякнул колокольчик.
Лебедев с Ванзаровым невольно переглянулись. На лестнице остался дежурный филер, мимо которого нельзя пройти незамеченным. А может быть, это Уварова? Или еще одна, холодная красавица с фотографии? Ванзаров всегда оставлял личное оружие в сейфе рабочего кабинета и теперь об этом сильно пожалел.
Эксперт и сыщик подкрались к двери. Над их головами еще раз зашелся звоном колокольчик.
— Кто там? — громко крикнул Родион Георгиевич, готовый к любой неожиданности.
— Господин Ванзаров, — раздался за дверью приглушенный голос филера. — Срочное сообщение!
Лебедев немедленно щелкнул замком. Ерохин опять галантно прикоснулся к котелку.
— Только что господин Джуранский прислал городового. Велел передать: телефонировали из ресторана «Медведь» — англичанин появился!
Гостей знаменитого ресторана «Медведь» встречало чучело громадного топтыгина, который, судя по размеру, приходился дальним родственником мамонту. Мишка держал в лапах серебряный поднос с полуштофом и хрустальной заздравной рюмкой. В «Медведе» играл большой оркестр, в двух общих залах и тридцати отдельных кабинетах помещалось почти триста столов, и с осени до весны, когда сезон был открыт, жизнь здесь била ключом. Публика любила заведение ресторатора Игеля за хорошую кухню, умеренные цены и вольный дух.
В этот вечер оркестр играл «На сопках Маньчжурии», гости пили за победу русского оружия и оплакивали пропавшую жизнь, предчувствуя скорое прощание с вишневыми садами. А за одним из крайних столиков сидел мрачный Джуранский.
Ротмистр поднялся навстречу вбежавшим в зал сыщику и криминалисту.
— В пятом нумере, уже минут сорок пять… — доложил он.
— Дама с ним? — сразу спросил Ванзаров.
— Нет, только англичанин. Будем ждать?
— Будем действовать, — Ванзаров оглянулся на окружающие столики. — Мы с господином Лебедевым пойдем в кабинет, а вы оставайтесь здесь. Если наша красавица появится, дайте ей войти и сразу перекрывайте выход. И будьте осторожны!
— Никуда она не денется… — зло проговорил Джуранский. — Я на входе двух филеров поставил.
У двери с цифрой «5» сыщик остановился и прислушался. Кажется, в кабинете тихо. Родион Георгиевич попросил Лебедева немного подождать в коридоре и легонько постучал в деревянную панель, как это сделал бы официант.
— Та? — распевно растягивая букву «а», спросил мужской голос.
Ванзаров резко нажал дверную ручку.
В уютном кабинете, украшенном в русском стиле, горела лишь одна настольная лампа. Худощавый англичанин согнулся к столу, как будто получил рану в живот. Увидев вошедшего, он удивленно поднял брови, и его лицо, с острым подбородком и сломанным носом, выразило резкое недовольство.
— Господин Браун! Позвольте выразить мое глубочайшее почтение! — произнес сыщик с поклоном.
Мужчина прищурился.
— Ви кто? — глухо спросил он.
— Позвольте представиться: Ванзаров Родион Георгиевич! Коллежский советник, — сказал сыщик и еще раз поклонился. — Я большой почитатель вашего спортивного таланта и, когда узнал, что вы здесь, решил выразить свое полное почтение!
— Спасьибо, но я не могу вас пригласит. Я зду госьтья. — Казалось, каждое слово дается Брауну с трудом.
Боксер явно был болен. Под глазами образовались большие синяки, а кожа имела нездоровый сероватый оттенок. Было видно, что англичанин держится из последних сил. Трудно поверить, что этот вялый человек и тот стремительный боец, который отправлял в нокаут соперников в первом раунде, одно и то же лицо. Ведь на последнем
