разбирается.
В комнате с выломанным окном больше искать было нечего.
— Все, Мечислав Николаевич, на воздух! — приказал Ванзаров и первым двинулся к выходу. — Захлопните запасную дверь.
Проходя по центру комнаты, он заметил на полу выгоревшее пятно. Судя по всему, профессору хватило задора распалить в доме костер. Ванзаров внимательно пригляделся к стенам и сразу заметил, что обои во многих местах попорчены огнем. Как будто кто-то водил по стенам горящим факелом.
Сыщик осторожно поднял голову, чтобы рассмотреть потолок, и сразу заметил знак.
Это был тот самый пентакль.
Над кострищем в разные стороны расходились лучи пятиугольной звезды. Ее аккуратно выжгли на белой известке потолка.
Родион Георгиевич присмотрелся к полу и увидел, что внизу, на темных досках, выжжен такой же пентакль. Как зеркальное отражение верхнего.
Подошел Джуранский и тоже глянул. Мечислав Николаевич был сильно разочарован в себе, но еще больше — в профессоре. Он не сомневался, что Серебрякова надо было сразу брать, привозить на Офицерскую и устроить допрос, а не дожидаться, когда главный виновник смерти Марии Ланге погибнет, а его сообщницы разбегутся.
Но высказать свои соображения ротмистр не успел. По крыльцу дачи загрохотали кованые подошвы.
В пустую комнату ворвались околоточный и двое городовых с револьверами на изготовку.
— Попались, поджигатели! — закричал страж порядка, целясь в сыщика.
— Ну, наконец-то, Андрей Игнатьевич, пожаловали! А то ротмистр уже с четверть часа как стрелял, а вас все нет и нет! Непорядок! — заметил Ванзаров.
Околоточный Заблоцкий оторопел, опустил наган и переглянулся с городовыми.
— Родион Георгиевич, никак вы? — растерянно спросил он.
— Я, конечно. И Джуранский со мной! — Ванзаров протянул руку полицейскому. Он помнил его по прошлому лету, когда расследовал «утопление от несчастной любви» студента Горного института в Большом озере.
Заблоцкий шагнул к сыщику, резво отдал честь и лишь потом уважительно пожал руку. С Джуранским он обменялся приветственными кивками.
— А мы, это, быстрее хотели поспеть… — вздохнул околоточный. — Постовой прибегает, говорит: «Стреляют», а где — не понять. Извозчика остановили, он говорит: «Привез на зеленую дачу двух господ, велели ждать, как стрельба началась, так и драпанул от греха подальше». Я сразу смекнул, что к профессору опять полезли.
— Что значит «опять»? — Ванзаров насторожился.
— Да вот, повадился кто-то на этой даче шалить, — околоточный солидно кашлянул. — Мы уж два раза как гоняли.
— Когда это было?
— Значит, это, вчера и третьего дня…
— Приметы запомнили?
Околоточный повернулся к пожилому городовому.
— Медведев, ты гонял? Докладывай.
Смущенный вниманием важных господ, Медведев поправил портупею.
— Вашбродь, так докладывать нечего… — просипел он.
— То есть как «нечего»? — с нарастающей угрозой начал околоточный. — Да ты знаешь, кто перед тобой? Сам чиновник особых поручений сыскной полиции!
Городовой смутился окончательно.
— Так темно уже было, почитай, сумерки… — выдавил из себя Медведев. — Я обход делал, вижу, по заднему двору кто-то пробирается…
— Мужчина или женщина? — быстро спросил Ванзаров.
— Не понять, может и баба… — городовой задумался. — А может, и нет.
— Вот так и работаем! — развел руками околоточный.
Сыщик дружески похлопал Заблоцкого по рукаву.
— Прошу прощения, Родион Георгиевич, а в кого вы стреляли? — вежливо спросил полицейский.
— Стрелял не я, а ротмистр, — совершенно спокойно ответил Ванзаров. — Что же касается цели, то могу лишь сказать, что она спешно удалилась на санях.
Заблоцкий смущенно кашлянул.
— Я, конечно, понимаю, у вас сыск, но… не подаст ли профессор жалобу, что вы оказались на его даче?
Ванзаров решил помочь исполнительному Заблоцкому.
— Обстоятельства таковы, Андрей Игнатьевич, что профессор не сможет предъявить претензии уже никогда. Серебряков погиб. Мы подозреваем убийство. А в дом проникли потому, что непосредственно преследовали подозреваемого.
— Ясно… — кивнул околоточный.
— В углу, — показал Ванзаров, — вы найдете коровью тушу и бочку. Судя по всему, там ее моча. С останками животного можете поступать по своему усмотрению.
Заблоцкий озадаченно покашливал.
Уже выйдя на улицу, Родион Георгиевич попросил околоточного обратить на эту дачу особое внимание. Не исключено, что ее попытаются поджечь еще раз. И самое главное, Заблоцкий должен задерживать любого, кто будет
