разговора с умницей Цветом Ванзаров впервые ясно представил себе, что может случиться, если барышни, завладевшие наркотическим средством, решат его использовать.
Отгоняя невеселые мысли, Родион Георгиевич мечтал теперь только об одном: о халате и мягких тапках.
Тяжело дыша, он наконец добрался до лестничной площадки третьего этажа и повернул ручку звонка.
За массивной дверью было тихо. Открывать отцу семейства никто не торопился.
Ванзаров вновь повернул ручку.
Послушно звякнул колокольчик. И все. Ни одного живого звука.
Сердце Родиона Георгиевича на какое-то мгновение замерло.
От внезапно нахлынувшей паники сыщик потерял способность рассуждать и принялся бить в дверь кулаками и кричать, чтобы немедленно открыли, иначе он высадит замок.
Что-то щелкнуло.
— А ну уходи, окаянный! Полицию вызовем, у нас в доме телефон! — визгливо завопила с той стороны Глафира.
— Вы что там заперлись? — прокричал Ванзаров в замочную скважину.
— Это вы, батюшка Родион Георгиевич? — обрадовалась кухарка.
— Я, кто ж еще! Открывай!
Клацнул дверной замок, и в проеме показался силуэт Глафиры.
— Из-за тебя весь дом перепугал… — начал Ванзаров и осекся. Кухарка сжимала в руках топорик, которым она колола дрова для растопки плиты.
Родион Георгиевич быстро запер за собой дверь. Он сразу понял, что случилось что-то неординарное. В другом конце большой прихожей Софья Петровна, зажав рот кружевным платочком, содрогалась от рыданий.
— Софа, что с дочками?! — крикнул перепуганный Ванзаров.
— Спят, голубушки, что им станется! — слезливо пробормотала Глафира. — А вот барыня наша…
Софья Петровна не смогла вымолвить ни слова, захлебываясь рыданиями. Притихшая Глафира сжимала топор и таращилась на хозяина дома, испуганно и покорно, как бы прося защиты.
Сыщик сбросил пальто, подбежал к жене и обнял ее.
Софья Петровна тряслась как в лихорадке.
— Ну, миленькая моя, ну, драгоценная, ну, хорошая, ну, славная, ну успокойся, — приговаривал Ванзаров. Жена, как ребенок, спрятала лицо на груди мужа и залилась ревом.
— Ах, сердешная! — вздыхала Глафира с глубокой нежностью.
Лаская безутешную супругу, Ванзаров благодарил Бога за то, что все живы. Следовательно, самая крупная неприятность, какая его может ожидать, — это известие о кончине тещи. Но эту новость он точно переживет!
Однако зачем Глафире понадобился топор?
Через полчаса, приняв успокоительные капли, Софья Петровна наконец смогла рассказать, что превратило их мирный дом в осажденную крепость. А произошло следующее…
Вернувшись в прекрасном настроении из «Польской кофейни», Софья Петровна проявила милосердие и помирилась с Глафирой. Кухарка принялась стряпать обед, а девочки, наигравшиеся в детской, потребовали вести их на прогулку. Позабыв о просьбе мужа, мать семейства стала одевать малышек. Когда Оля и Лёля уже нетерпеливо прыгали в коридоре, а Софья Петровна примеряла перед зеркалом шляпку, раздался телефонный звонок. Госпожа Ванзарова взяла слуховой рожок. То, что она услышала, повергло ее в состояние шока.
— Соня, передай мне точно, слово в слово, что тебе сказали? — Ванзаров пытался вести себя очень мягко, чтобы не нарваться на еще одну истерику.
— Не помню, я так испугалась, — всхлипнула супруга.
— Сонечка, ты же мудрая женщина, попробуй вспомнить. Это очень важно! — ласково просил сыщик.
— Кажется, что мы все погибнем страшной и мучительной смертью, что мои дети будут умирать у меня на глазах… нет, я не могу этого повторять!
— И все? И больше ничего? — Ванзаров пытался осторожно узнать, не требовал ли неизвестный прекратить следствие.
— А этого тебе не достаточно? — в голосе Софьи Петровны сыщик услышал грозовые нотки.
— Конечно, достаточно, Соня! Просто я должен знать все, чтобы принять меры.
Софья Петровна подозрительно взглянула на мужа.
— Родион, ты ничего от меня не скрываешь? — спросила она таким тоном, будто ожидала исповеди о тайной любовнице мужа.
— Ну что ты, Сонечка! Как я могу от тебя что-то скрыть! — искренне возмутился Родион Георгиевич. — Значит, голос был мужским?
— Да откуда мне знать, мужской или женский! Я так испугалась за девочек!
Ванзаров понял: голос был тот же. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что у барышень-преступниц нет помощников. Плохо, что продолжают телефонировать. И, судя по всему, они не собирались делать второе предупреждение — просто решили посеять ужас среди домочадцев. Умный расчет.
— Извини, когда раздался звонок? — невинно спросил Ванзаров.
