— Родион, ты никогда меня не слушаешь! Я тебе уже раза три повторила, что мы решили пойти гулять около двух… или трех… но не позже четырех. Это точно!
Значит, дамы могли успеть вернуться из Озерков и отомстить таким способом.
А как они в принципе могут осуществить убийство? Ворваться в дом? Или бросить бомбу на улице? Или выстрелить в окно с противоположной крыши? Маловероятно. Это методы эсеров, но никак не Ланской и Уваровой. Значит, барышни придумали какой-то иной способ свести с ним счеты, о котором господин коллежский советник не имеет ни малейшего представления.
— Извини, Софьюшка… А почему ты сразу не телефонировала мне на службу?
Софья Петровна на долю секунды растерялась, но тут же нашлась.
— Какой ты бесчувственный! Я чуть было с ума не сошла, а ты требуешь внимания к себе! — произнесла она трагически. — Родион, что нам делать?
— В первую очередь ты должна выполнить мою просьбу и не покидать дом.
Софья Петровна встрепенулась. Это совершенно невозможно, ведь у нее намечена встреча с очаровательной Еленой Студзитской, которая принесет бенгальскую смесь для окорока, да и девочкам нужен свежий воздух. Но Родион Георгиевич не стал обращать внимания на протестующий жест.
— Повторю еще раз: залог безопасности твоей и дочек — осторожность. Надо вытерпеть дня два-три, не больше.
— И это все?
— Остальное — это уже мое дело!
В гостиной проснулся телефон.
— Опять! — с расширенными от ужаса глазами простонала супруга.
Подойдя к аппарату, Родион Георгиевич на секунду задержал дыхание, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
— Слушаю, Ванзаров!
— Почему от вас нет вестей? — сухо спросил рожок.
— Здравствуйте, Николай Александрович, не хотел беспокоить без надобности.
— Что произошло сегодня на даче Серебрякова?
Вопрос не застал врасплох коллежского советника. Но Ванзаров еще раз убедился: снабжение информацией Особого отдела полиции поставлено отменно.
— Вполне возможно, там была она, но сказать определенно — не могу!
— Джуранский попал в нее?
— Нет. Ротмистр, к счастью, не умеет метко стрелять.
— Что она там искала?
— Не имею ни малейшего представления!
— И все-таки? — не отступал Макаров.
— Мы нашли коровью тушу, бочку с мочой, судя по всему коровьей, и дачную мебель, сложенную для поджога, — спокойно доложил Родион Георгиевич. Он не стал упоминать о стуле, который разломали о его голову.
— Прошу вас утроить усилия! — буркнул статский советник и отключился.
Ванзаров вернулся в столовую. Супруга теребила платочек. Узнав, что тревога была напрасной, Софья Петровна попросила мужа сесть рядом. В запасе у нее была еще одна неприятность.
— Родион, ты можешь связаться с начальником полиции Казани? — печально спросила она.
— По полицейскому телеграфу? — по глазам жены Ванзаров сразу понял, что сморозил глупость. — Извини, дорогая, зачем тебе казанская полиция?
Софья Петровна протянула разорванный почтовый конверт.
— Вот, прочти!
— Прелесть моя, я так устал, что все перед глазами плывет. Расскажи своими словами, прошу тебя!
В любой другой день Родион Георгиевич узнал бы о себе много поучительного, но сегодня силы Софьи Петровны истощились. Она лишь горестно вздохнула.
— Изволь, хотя твое равнодушие к моим родственникам ранит меня очень глубоко!
— Соня, скажи, что случилось в Казани?
Софья Петровна вынула лист, исписанный бисерным почерком.
— Троюродный племянник моей тетушки Натальи Михайловны, если тебе что-то говорит это имя, — Ануприй, студент Казанского университета, попал в очень дурную ситуацию.
Ванзаров потер предательски слипающиеся глаза.
— И что же случилось с юношей? Первая любовь и все такое?
— Он пристрастился к опию, — холодно ответила Софья Петровна.
— К чему пристрастился?! — вздрогнул Ванзаров, мгновенно просыпаясь.
— К опию, Родион!
Как он раньше об этом не подумал! Да вот оно, конечно! Истина все это время была перед ним. Ее надо было только увидеть!
Родион Георгиевич больше не мог выслушивать жалобы своей дражайшей половины. Как хорошо, что в его доме поставлен телефон! Теперь появился шанс нанести ответный удар!
До глубокой ночи Ванзаров телефонировал сотрудникам сыскной полиции и задавал только один вопрос. Но никто из них не мог на него вразумительно ответить. Чиновник особых поручений даже соединился по домашнему номеру с Курочкиным. Филимон пообещал
