мне представить своего друга!..
Вера смерила сыщика с головы до ног мрачным взглядом.
— Какой-то рыхлый… спортом не занимаетесь! — сурово проговорила она. — Будем знакомы, Герцак.
Сыщик невозмутимо пожал протянутую руку дамы.
Родион Георгиевич не являлся рьяным приверженцем домостроя. Он считал, что женщины в России должны иметь возможность зарабатывать на достойную жизнь и даже получить избирательные права. Но всему же есть предел! Сыщик категорически не соглашался с бредовой, на его взгляд, идеей европейских суфражисток, что женщина должна стать совершенно равной с мужчиной. Хотя бы потому, что Родиону Георгиевичу нравилось целовать женские ручки, а не пожимать их. В этой сушеной даме с лошадиным лицом Ванзаров разглядел страшное будущее всеобщего равенства полов.
Лебедев по-джентльменски кашлянул и пригласил пройти в ресторан. Вера Герцак первой решительно открыла дверь.
Ресторан «Доминик» слыл излюбленным местом деловых встреч и переговоров. Уютные маленькие столики с венскими стульчиками, отменный выбор всевозможных напитков, большое меню легких закусок — в общем, все, что нужно для общения. Правда, ходить с дамами в это исключительно мужское заведение было не принято.
Без тени смущения Вера самостоятельно скинула в гардеробе теплый жакет, отчего совсем превратилась в спичку, и, пройдя в зал, выбрала столик рядом с окном, хотя Ванзаров предпочел бы сесть как можно дальше от улицы.
Официанты и буфетчики откровенно посматривали на странную компанию и посмеивались. Родиону Георгиевичу от неловкости захотелось бросить все и уйти, но Лебедев мягко попридержал его за локоть.
Подошел официант в благородном черном сюртуке, из-под которого спускался крахмально-белый фартук, и, не скрывая наглой улыбки, предложил карту напитков.
— Вера, что желаешь? — спросил светским тоном Лебедев.
— Я бы предпочла саке, но у них ведь нет? — хмыкнула российская суфражистка.
— Не держим-с! — гордо ответил официант, поправив идеальную белую бабочку.
— Тогда абсент, — недовольно заявила Вера и отвернулась к окну.
Лебедев заказал себе и Ванзарову кофе с коньяком.
В зале появился Джуранский. Когда ротмистр увидел, с кем сидит его начальник, то замер от удивления, но тут же отвел взгляд и сел за соседний столик так, чтобы держать под контролем входную дверь.
Официант поставил изящные кофейные чашечки и бокал с зеленой жидкостью, а также лопатку и сахарницу с горкой колотого сахара. Дама решительно кинула рафинад в бокал, с треском размешала и сделала большой глоток. Потом вытащила серебряный мужской портсигар, зажала в зубах папироску, чиркнула спичкой и, затянувшись, мило выпустила в сторону Ванзарова струю дыма.
— Ну, мужчины, о чем молчим? — процедила она.
— Вера, у нас к тебе важное дело, — начал Лебедев.
— Ну да… — Герцак вновь пыхнула дымом на сыщика. — Курильный салон ищете…
— Нам нужно найти тех, кто регулярно употребляет опий, — вежливо поправил Ванзаров.
Герцак неприятно усмехнулась.
— Полицейские хотят попробовать опий! Вот это да! — она сделала очередную глубокую затяжку.
— Вера, я же тебе все объяснил… — произнес Лебедев с легким укором.
— Аполлоша, не нервничай! — Вера затушила окурок о пепельницу, которую успел подставить официант. — Вы, мужчины, такие нежные и нервные — даже смешно!
— Вера!.. — укоризненно покачал Лебедев головой.
— Аполлон, помолчи! — сурово сказала она. — Я вот узнать хочу, раз довелось с полицейскими общаться. Вы, Ванзаров, слышали о таком Фандорине? Что про него думаете?
— В Департаменте полиции у него отменная репутация, — спокойно ответил Родион Георгиевич.
— А могли бы с ним познакомить? — с интересом спросила Вера.
— К сожалению, мы не знакомы… Я бы…
— Подождите, Ванзаров! — Вера отодвинула в сторону полупустой бокал абсента. — А что вы думаете про его методы?
Вопрос был совершенно неожиданный. Видимо, барышня в свободное от борьбы за женскую независимость время увлекалась чтением криминальных хроник.
— Господин Фандорин много сделал для сыска. Его заслуги безусловны. Но сейчас новое время, все быстро меняется… — Ванзаров тщательно подбирал слова. — Его методы несколько устарели. Правда, Аполлон Григорьевич?
Лебедев пробурчал что-то невнятное.
Ванзаров никогда бы не признался, что лет пять назад, только поступив в сыскную полицию, он с трепетом и надеждой написал Фандорину письмо. Родион Георгиевич надеялся, что известный сыщик поделится крупицами бесценного опыта. Но проходила неделя за неделей,
