К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
издеваться над бедными животными! Нас надо изолировать от общества и заключить в больницу для умственно отсталых. Закручивать шариковые ручки на конвейере.
— Хотя, -не соглашалась со мной Катерина, — мучительно жалко ценное сырье, которое изготавливается, между прочим, из неистощимых полезных ископаемых нашей необъятной Родины. Так что, я думаю, мы должны добровольно предложить себя…
— В качестве полезных ископаемых? -с живым интересом следила я за Катерининой речью.
— Я имела в виду удобрения, -пожимала плечами та, — однако, это тоже сойдет.
Когда степень нашего самоуничижения достигла наивысшей точки, мы с Катериной поняли, что к разгребанию хаоса моей квартиры просто надо применить другую систему.
Воодушевленные этой мыслью, мы собрали весь ненужный хлам и перетаскали его на помойку. Те куски мебели, которые еще подлежали восстановлению, были перебазированы на балкон, а уцелевшие предметы обстановки в художественном беспорядке были расставлены по моей квартире, ставшей вдруг огромной.
Через час Катерина елозила по полу тряпкой, а я бегала от стены к стене с ревущим пылесосом — посмотреть со стороны — так прямо семейная идиллия, рехнуться можно. Кругом порхали хлопья пыли, перемешиваясь с тополиным пухом, который намело в окна, блестели лужи, натекшие с Катерининой тряпки, и работа спорилась. В трудовом порыве мы даже вычистили ковры, чего с ними не случалось уже года полтора.
— Красота, -выдохнула Катерина, когда я выключила пылесос, — новый оригинальный дизайн.
Я огляделась по сторонам и задохнулась от восторга — так похорошела моя квартира. Если закрыть глаза на то, что кое-где паркет отсутствовал или был трогательно сложен в кучку, квартира моя выглядела так, словно над ней поработал модный дизайнер, склонный к минималистическому стилю. Откуда-то взялась прорва свободного места, даже потолки словно стали выше, отсутствие занавесок на окнах лишь дополняло общую картину. Кровать, комод, журнальный столик — ничего лишнего.
— Надо отдать парням должное, -усмехнулась Катерина, — работают красиво. Считай, что мы убрали строительный мусор. Так даже лучше — а то вечно вы с Пашкой все хламом каким-то заставить норовите.
Что правда — то правда. Тут мне крыть было нечем. Мы с Пашкой испытывали пронзительную нежность к различным, совершенно бесполезным вещам, которые хранили и перевозили с квартиры на квартиру со священным трепетом. Однажды мой супруг чуть не заболел от расстройства — по недосмотру я выкинула его старые детские санки — сколько было стонов, плача и горя! С другой стороны, я никогда не расстаюсь с огромным ящиком, набитым различными бумагами — от старых школьных дневников, до любовных записочек, которыми мы с Пашкой обменивались в институте. Раз в год я сажусь перебирать эту ерунду, вчитываюсь в каждую строчку, томно вздыхаю, а завистникам, обзывающим меня хламишницей, отвечаю, что они ничего не понимают в жизни. Про то, как трепетно относимся мы с супругом к старым вещам, ходят легенды. Именно поэтому мы никак не могли расстаться с древним креслом, доставшимся Пашке еще от дедушки (поверьте, с антиквариатом оно не имеет ничего общего), с торшером, больше напоминающим драную корзинку, с щипаными ковриками на стенах и школьными еще письменными столами. Вся эта мебель тихо разваливалась, захламляла все входы и выходы, однако мы любовно стирали с нее пыль, сколачивали ее гвоздиками, если она рассыхалась, и относились к ней, как к необычайно ценным предметам обстановки.
Согласитесь, погром оказался весьма кстати.
— Новая мебель -новая жизнь, — заявила Катерина, шваркнула тряпку в ведро и потащила его в ванную. Я еще раз гордо оглядела нашу спальню и последовала за ней. Некоторое время мы выжимали тряпки и раскладывали их на сушилке, запихивали пылесос в стенной шкаф, а потом включили радио и протопали на кухню. Нас распирали гордость и чувство выполненного долга.
Катерина широко распахнула окно у меня на кухне, пристроилась на подоконнике и закурила. Я налила себе стакан молока и присоединилась к ней. Так мы и сидели, задумчиво разглядывая вечереющее небо, играющее мягкими красками. Натруженные мышцы гудели, и это было необыкновенно приятно.
— Здоровый образ жизни? -хмыкнула Катерина, кивнув на мое молоко и выпустила дым в потолок.
— Ага, -покивала я, — плохая привычка пить по вечерам водку и спирт ведет за собой хорошую привычку пить по утрам кефир и минеральную воду…
— Мама, познакомься, -захихикала Катерина, — это — девочка Маша, она не пьет и не курит! Потому что больше не может!
Некоторое время мы хихикали, а потом наше веселье потонуло в далеком шуме подъезжающей машины. Мы подслеповато
