К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
утихал, на задний план отходили поддельные и настоящие картоны, бандиты, злодейские злодеи, страшные угрозы, нечеловеческие усилия воли, погромы, разбазаривание семейного имущества… По моему телу разлилась приятная истома, виски перестали ныть, а в руках не было никакой силы. Меня убаюкивала и покачивала легкая дрема, глаза слиплись сами собой, а губы расплылись в блаженной улыбке.
Казалось, что я медленно плыву в теплой, как молоко воде, мягкие волны плещутся у моего лица, лаская щеки, где-то над головой пронзительно кричат чайки, а нежные речные травы щекочут мою спину…
Я отчаянно рискую
Мы с Катериной несли крохотную девочку, сидящую в тазу. Девочка лукаво поглядывала на нас, а мы тащили ее из последних сил — ребенок был довольно увесистый. Девчушка подняла на меня глаза и задала мне вопрос:
— Какой пуговицей ты хотела бы быть?
— Серой, круглой и костяной, -ответила я, а дитя, сидящее в тазу, открыло рот и принялось пронзительно тренькать. Катерина, широко улыбаясь, смотрела на меня, а девочка тренькала и тренькала — пронзительно и настойчиво. Я попыталась зажать уши, но противное треньканье доставало меня везде, от него было не спрятаться…
Со стоном я открыла глаза. Рядом со мной лежала трубка телефона и разрывалась от звонков. Я бросила взгляд на светящийся циферблат часов, стоящих у меня в изголовье — четвертый час ночи. Кого это так разбирает?
Я включила разрывающуюся трубку и тихим хриплым голосом пробормотала:
— Да.
— Галина? -прошелестел у уха очень знакомый голос.
— Кто это? -язык со сна отказывался слушаться напрочь.
— Это Сергей, не узнаешь?
— Че надо? -злобно выпалила я. Услышав его голос я взбесилась — тоже мне, коварный соблазнитель замужних женщин, совратитель малолетних — тьфу!
— Поговорить, -примирительно заговорил Серега, — просто поговорить.
— Говори, -прошипела я, — на здоровье, где хочешь и с кем хочешь. Я с тобой уже наговорилась — до сих пор голова болит.
Немного мы помолчали, лишь слышалось Серегино дыхание в трубке. За это время я успела слегка проснуться и вознести сотню похвал бабулиной практике преодоления затруднений, или как она там вчера это назвала.
— Слышь, -нарушил телефонное молчание в темноте Серега, — вы нам картон лучше отдайте.
— Да запросто, -возликовала я, окончательно проснувшись, — хоть сейчас.
— Сейчас? -оживился Серега, — это нам вполне подходит.
— Кому это -«нам»? — подозрительно спросила я.
— Мне, брату и маме, -ответил тот, — что вы хотите за картон?
— Денег, -выпалила я, — много денег. Думаю, вы можете это себе позволить.
— Сколько денег? -поинтересовался Серега. Я принялась мучительно соображать. Вот сумму-то мы как раз и не обговорили. Мне стало стыдно — так лохануться в самом ответственном вопросе.
— Ну? -спросил Серега, озадаченный моим молчанием.
— Много, -тупо ответила я.
— Много не мало, -ухмыльнулся Серега, — а если конкретней?
— Сколько вы получили за кражу картона? -сделала пробный прыжок я. Серега назвал такую сумму, что у меня от волнения вспотели ладони. Во мне проснулась дремучая жадность — таких деньжищ я не держала в руках ни разу в жизни.
— Давай все, -заявила я, — иначе сделка не состоится, понял?
— Понял, -медленно проговорил Серега. — Мне надо посоветоваться, — добавил он после непродолжительного молчания, — с семьей.
— Валяй, -великодушно разрешила я и в телефонной трубке послышалось шуршание — Серега прикрыл свою трубку ладонью. Послышались приглушенные голоса — слов не разобрать, но обсуждение шло довольно экспрессивно.
— Мы согласны, -вернулся ко мне Серега, — согласны, хоть условия нашего договора и выходят за всякие рамки.
— Бабушке своей расскажи, -буркнула я.
— В отличие от некоторых, -оскорбился Серега, — у меня нет бабушки.
— Твое счастье, -грустно заметила я, — твое счастье…
— Возможно, -неопределенно ответил мой собеседник, — где стрелочку забьем?
— Не знаю, -ответила я, — где-нибудь.
— Предлагаю пустырь рядом с твоим домом, -осторожно сказал Серега, — открытое место — маленький простор для маневра.
— Согласна, -покивала я. Меня вдруг разобрала душераздирающая зевота — ничего поделать я с этим не могла и принялась зевать так, что челюсть сворачивало.
— Еще одно, -проговорил Серега, когда я отзевалась, — сделка не состоится, если ты придешь не одна.
— То есть? -не поняла я.
— То есть ты не должна брать на передачу картона свою отвратительную бабульку, -выплюнул Серега, — я даже слышать про нее не могу.
— А Евгения Карловича?
