К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
яму.
Я отбивалась, что было силы, и, судя по всему, довольно успешно. На меня накатило дежавю, и я поняла, что уже однажды мы боролись с Серегой — там, в моем подъезде. Тут-то я и вспомнила про абсолютное оружие, которым обладала — мерзкий, громкий голос.
Я открыла рот и завопила так противно, как только могла. Я была великолепна. Подобного крика мне еще не приходилось извлекать из своих связок — бабуля бы гордилась мной, если бы только слышала мое вокальное выступление. Крик этот был выше всяких похвал, он был великолепен, потрясающ. У него был один недостаток — получился этот вопль крайне недолгим.
Поморщившись, Серега коротко размахнулся и врезал мне по голове. Я захлебнулась своим воплем, некоторое время изумленно смотрела на Серегу, а потом мир вокруг меня вдруг потемнел и обрушился в пропасть.
Странное ощущение.
Кто на нас с бабулей?
— Кажется, ты слегка перестарался, -послышался далекий, как через вату женский голос.
— Эту катком переехать можно -ей хоть бы хны, — ответил Серега. — Видели бы вы, сколько она пьет — страх кромешный, ни в одном глазу. Я думал, после абсента она от одного глотка упадет.
— И что? -в первом голосе слышался живейший интерес. Слабой рукой нащупала я диктофон в кармане и попыталась включить запись. С третьей попытки это мне удалось. Меланхолично подивилась я своей журналистской закалке, оставшейся еще с тех времен, когда я зарабатывала себе на хлеб насущный нелегким трудом корреспондента-папарацци.
— Да я чуть не обалдел, -заливался соловьем в то время Серега, — пока две бутылки кагора крепленого в нее не влил — не угомонилась.
Выслушивая подробности моего спаивания, я поморщилась и мученически застонала.
— О! -обрадовался Серега, — я же говорил, что ей все нипочем.
Меня весьма неласково потыкали ногой. Я скорчилась и приоткрыла глаза. В лицо мне бил яркий свет, и я не увидела ровным счетом ничего.
— …, -веско сказала я, -…
— Ай-ай-ай, как нехорошо барышням так выражаться, -протянул Серега, — как голова?
— Твоими, блин, молитвами, -буркнула я, стараясь сфокусировать свой взгляд, — козел, — добавила я, немного подумав.
— Слышишь, Серега, -послышался незнакомый мужской голос, — может быть, пристрелим ее на хрен? Картон у нас, что еще нужно?
— Во-первых, -прошипел Серега, — перестань ей в морду фонариком светить.
Яркий свет сразу сменился на кромешную тьму с плавающим в ней зеленоватым, фосфоресцирующим пятном. Я помотала головой, и зрение стало потихоньку возвращаться ко мне. Первым, что я увидела, было озабоченное Серегино лицо, маячившее надо мной.
— Убери свою противную рожу, -прошептала я, борясь с сонной одурью, навалившейся на меня, — видеть ее не могу, — я попыталась оглядеться по сторонам. Оказалось, что я по-прежнему лежу в грязной яме на пустыре, а надо мной стоит вся веселая семейка. Поскольку мне было мучительно больно и неудобно поднимать глаза, созерцала я в основном их ноги.
— Странно, -пожал плечами Серега, — раньше тебе она нравилась.
— Тьфу, -обреченно сказала я и смежила веки.
— А, может, пристрелим ее на хрен? -продолжал настаивать кто-то. Я открыла глаза и попыталась нашарить взглядом человека, который так страстно желал моей скорейшей кончины. Повертев головой некоторое время, я увидела мужика, который потерял ключи в парке — Прохора.
— А ты вообще молчи, -заявила я ему, — если бы не ты, гад, всего этого вообще не было.
— По-моему, ты врезал ей слишком сильно, -пробурчала женщина. Я перевела глаза на нее. Конечно! Приятно снова увидеться — Раиса Захаровна собственной персоной, кто же еще.
— Как самочувствие? -весело спросила я ее.
— Слышите, мальчики, -возмутилась Раиса Захаровна, — а, может, правда ее на хрен пристрелить?
Странно, но такое обилие разговоров о том, что меня пора пристрелить, совершенно не вызвала у меня страха. То ли и правда меня по голове слишком сильно Серега отоварил, то ли на краю пропасти во мне вдруг открылась непобедимая фамильная храбрость, только почему-то я совершенно не боялась. Канава, в которой я лежала, была мягкой, теплой и удобной, беседа наша текла непринужденно, и во мне не намечалось и следов паники. Не знаю, как они, а я могла лежать так целую вечность.
— Да стреляйте, блин, -сказала я и глупо заулыбалась, — кишка тонка.
— Пригодишься еще, -людоедски ухмыльнулся Серега, — бабка твоя мерзкая еще попляшет…
— И зачем же я вам нужна? -невинно спросила я. Нет, определенно, стаж и опыт не пропьешь. Если бы на первом курсе института мне бы сказали, что я буду брать интервью у настоящих преступников, лежа в канаве,
