К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
продолжал тот, — прямо за стол и садитесь, тут у нас все по-простому, без церемоний.
Бабуля с Евгением Карловичем вежливо покачали головами. Мы с Катериной сели за стол и попытались надеть на лица милые улыбки. Уж не знаю, насколько милой получилась улыбка на моей похабной физиономии, но факт остается фактом — я очень старалась.
— Итак, -медовым голоском, глядя мне прямо в переносицу, обратился к нам Папа, — теперь вы расскажите все по порядку.
— Кто, я? -умно спросила я.
— Ты, красавица, ты, -тепло заулыбался Папа, да так, что мороз побежал по коже.
Следующие пять минут были для меня пыткой. Под ласковым Папиным взглядом я вдруг перезабыла все слова, и мысли свои начала формулировать ничуть не изящнее того охранника, что провожал нас в зал.
— Это… -бормотала я, — как его… в общем так… я это… в парк пошла, а там Прохор бежал… э-э-э… и упал. Споткнулся. А я это… удивилась так, он там еще ключи уронил…
Бабуля глухо застонала и, оперевшись на локоть, прикрыла ладонью глаза.
— Как его там… -продолжала я, — ключи у меня, в общем, остались, а Серега на меня в подъезде напал… Ну и ключи отобрать не смог… Я удивилась так… А бабуля и говорит: ключи-то, это… от ячейки, да? Э-э-э… Ну мы и поехали… смотрим — картон… Ну это… удивились жутко, просто очень удивились…
Папа продолжал ласково улыбаться и смотреть на меня, как на родную дочь. Бабуля начинала потихоньку багроветь.
— У девочки шок, -простонала она, — не обращайте на нее внимания, вообще-то обычно она соображает неплохо. Иногда…
— Пусть она сама расскажет, -остановил одним движением руки бабулю Папа, — продолжай, милая.
И я продолжила. Что называется: спрашивали — отвечаем. С чудовищными купюрами и странными междометиями, сбиваясь на каждом слове, запинаясь, городила я такую чушь, которую здравомыслящий человек даже слушать бы не стал. Папа же не перебивал мой сбивчатый рассказ, а лишь смотрел мне прямо в переносицу и улыбался так, что меня бросало то в жар, то в холод. Время тянулось нескончаемо долго, но все же с грехом пополам я как-то добралась до конца.
— В общем, да… бабуля прямо монтировкой как долбанет Сереге по голове… Ну… Серега, конечно, не ждал, удивился так… И мы пое-е-ехали… Вот.
На этих словах мой захватывающий рассказ оборвался сам собой, так как кончились описываемые события. Все присутствующие вздохнули с облегчением. Я перевела дух. Ей-богу, куда легче было еженедельно по два часа вести на радио передачу, чем тут перед Папой исходить риторическим красноречием.
— Интересная история, -задумчиво поскреб свою бороденку Папа, — а теперь ты, чаровница, — повернулся он к Катерине.
Как ни странно, Катерина ни капли не смутилась. Она обворожительно заулыбалась и подалась вперед своим внушительным бюстом. Папа нервно сглотнул и сложил руки на груди. Катерина плавно повела белыми плечами и небрежно погладила рукой свою лебединую шею. Папа поднял одну бровь и подвигал усами. Катерина чуть прогнулась и томно изрекла:
— Я, в принципе, ничего не добавлю… -пела Катерина. Папа выпятил грудь и расправил плечи, — разве что чуть менее эмоционально говорить буду… — Катерина засмеялась низким, грудным смехом и ее пышная грудь волнующе заколыхалась.
Я грустно вздохнула и скучающим взглядом уставилась в потолок. Бабуля громко прокашлялась и заявила:
— Признание Сергея записано. Любая экспертиза определит подлинность голоса на пленке.
Катерина и Папа обернулись на звук ее голоса, словно застигнутые врасплох. Катерина вернула своему роскошному телу нормальное положение, а Папа смущенно засунул руки в карманы своей кофты. Я поймала Катеринин взгляд и при помощи простых мимических средств выразила свое глубокое восхищение ее секретарской закалкой. Катерина томно пожала плечом.
— Э-э-э… -голос Папы звучал менее уверенно, — насколько я понял, — продолжал он после долгого прокашливания, — на сегодня наши разборки закончены. Теперь, я думаю, пора позвать Малыша, которому вы передадите его картинку.
— А я ее посмотрю, -крякнул служащий похоронной конторы, сложив руки на животе и опустив скорбный взгляд в пол, — чтобы не было, как тогда…
Папа достал из кармана своей кофты крошечный мобильник и набрал номер.
— Порешали, -сказал он в трубку после того, как звонок соединился, — заходи, меняться будем.
Бабуля с Евгением Карловичем вежливо захихикали. Я попыталась придать своему лицу достойное выражение. Некоторое время мы сидели молча. Папа отечески улыбался нам и пожирал глазами Катерину, та многозначительно улыбалась ему, бабуля задумчиво поглаживала картон, покоящийся у нее на коленях, Евгений Карлович нервно сцеплял и расцеплял пальцы,
