К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
вылетая за дверь.
С тех пор прошло довольно много времени, но по сей день, вспоминая эту историю, мы четверо сходимся на одной детали единодушно — никогда, ни в одном доме не преодолевали мы путь от второго этажа до входной двери за такой короткий промежуток времени. Нашей скорости могли бы позавидовать величайшие иллюзионисты современности. Дэвид Коперфилд рыдал бы у нас на груди, умоляя нас выдать свой секрет, а потом оставил бы сцену и посвятил бы остаток своей жизни изучению нашего феномена. Ученых мы тоже заинтересовали бы весьма.
Впрочем, в тот момент это нас не очень заботило. В три секунды выскочили мы из Папиного гостеприимного дома и через пару огромных прыжков оказались в машине Евгения Карловича. Он завел мотор и рванул с места так, что нас вдавило в сидения.
Вырулив на шоссе, он слегка поуспокоился, сбавил скорость, а к нам потихоньку начал возвращаться дар речи.
— Итак, -подала голос я, — мы отдали картон бандитам. Очень жаль, я как-то к нему привыкла.
Бабуля издала неестественный смешок и отвернулась к окну, за которым лениво плыли коттеджные поселки, утопающие в нежной зелени.
— И что теперь с владельцем картона делать? -сдержанно поинтересовалась Катерина.
Ответ на ее вопрос не успел последовать, потому что Евгений Карлович вдруг резко затормозил. Мы с Катериной полетели вперед и ткнулись в спинки передних сидений.
— Вы что? -собралась возмутиться я, да не успела, потому что бабуля открыла свою дверь и выскочила из машины так поспешно, что пятки засверкали. Я со сдержанным любопытством выглянула в окно.
У обочины дороги, рядом с нашим мерседесом (да простит мне Бог, что мерседес Евгения Карловича я называю нашим), была припаркована новенькая блестящая шкода. Приглядевшись, я с изумлением увидела, что за рулем ее сидит наш недавний знакомец — оценщик, смахивающий на похоронного агента. Бабуля некоторое время бурно беседовала с ним, размахивая руками и возбужденно что-то обсуждая. Потом бабуля яростно хлопнула себя по лбу и бегом рванула к нам.
— Детка, -она влезла в мое окно почти по пояс, — гони деньги.
— Какие деньги? -поинтересовалась я бесцветным голосом.
— Такие деньги, -взбесилась бабуля, — детка, не валяй дурака, те, что тебе дал Малыш.
— Ах, деньги, -натянуто засмеялась я, — а зачем?
— Гони конверт! -взорвалась бабуля, — не время сейчас прикидываться неизвестно кем!!!
Со вздохом протянула я бабуле конверт, и некоторое время мы с ней перетягивали его каждая на себя. Я широко улыбалась, но конверт отпускать не спешила. Бабуля побагровела, вены на ее королевском лбу вздулись. Я продолжала улыбаться.
— Приедем домой, -прошипела бабуля, с силой вырывая у меня конверт, — я тебя выпорю. Поняла?
Со вздохом я кротко кивнула. Жестокий мир, жестокие сердца… Бабуля тем временем побежала обратно к оценщику и вручила ему наши денежки. Они долго жали друг другу руки, весело смеялись, а я понимала, что ничего не понимаю.
— Чего это они? -озадаченно просвистела мне на ухо Катерина.
— Не знаю, -честно ответила я, — Евгений Карлович, — повернулась я к нашему храброму искусствоведу, сидевшему за рулем тихо, как мышка, — что тут происходит?
— Ничего особенного, -примирительно, как душевнобольной, заулыбался мне Евгений Карлович, — сейчас все станет ясно, как день.
— Хотелось бы, -жалобно проговорила Катерина, — а то я совсем-совсем ничего не понимаю.
— Терпение, красавицы, -ответил Евгений Карлович и погрузился в молчание.
Упоминание о красоте я восприняла как выпад в адрес собственной неотразимой физиономии и надулась, как индюк. Впрочем, длилось это недолго.
Бабуля ворвалась в машину, как ураган, плюхнулась на сидение рядом с Евгением Карловичем, достала папиросы и блаженно закурила.
— Бабуля!!! -не выдержала я, — зачем ты отдала ему наши деньги?
— Для того, детка, -повернулась ко мне бабуля, — чтобы он поступился некоторыми принципами.
— Не поняла, -опешила я, — какими принципами?
— Профессиональными, конечно, -бабуля выпустила дым в потолок, — да не дрейфь, детка, это разве деньги были?
— Для кого как, -буркнула я, все еще не понимая, что происходит.
— Вот сейчас будут деньги, -веселилась бабуля.
— И откуда же, интересно? -тоскливо спросила я.
— От настоящего владельца картона, -просияла бабуля.
— За что? -замороченно выдохнула я, но страшное подозрение уже стало закрадываться в мою душу.
— За то, -принялась терпеливо, как дебильному ребенку, объяснять мне бабуля, — что мы ему подлинный картон вернем.
— А Папа? -с тихим трепетом спросила я.
— Папа эту рокировку и предложил.
