К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
Ему так удобнее. Волки сыты, и овцы целы, -обернулся к нам Евгений Карлович. — Мы не возражали.
— Согласись, детка, -пробасила бабуля, попыхивая папиросой, — все довольны.
Осознание того, что сейчас произошло, обрушилось на меня всей тяжестью. Катерина рядом со мной истерически захихикала.
Я же откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.
Старые авантюристы. Ни стыда ни совести. Креста на них нет. Изверги рода человеческого.
Нет, ну кто в эту историю поверит?!
Эпилог на фоне морского пейзажа
Светило ослепительное утреннее солнце, а шум набегающих друг на друга волн ласкал слух. Пахло морем, цветами и свежей сдобой.
Мы с Катериной сидели на открытой террасе небольшого домика, в который въехали вчера, благостно пили кофе и поедали горячие булки.
— Красота, -проговорила Катерина с набитым ртом.
— Ну вот, а ты ныла: «Не хочу вставать», «Рано», «Дай поспать», -усмехнулась я, — а вот оно — счастье-то.
— Что-то муженька твоего не видно, -покачала головой Катерина, — небось дрыхнет в мягонькой постельке. Вечно подругам достается все самое трудное, — Катерина хлебнула кофе и запихнула в рот еще одну булку, — мужьям — все радости мира, а подругам — тяжелый труд…
— Мир и май, -торжественно закончила я за страдалицу, уничтожающую завтрак с пугающей быстротой. Поудобней развалившись в шезлонге, я закинула ногу на ногу и принялась чистить апельсин.
— Как мы вчера танцевали, -закатила глаза Катерина, — просто с ума можно сойти. Какие мужчины водятся здесь на дискотеках…
— Ты поаккуратней, -я протянула Катерина половину апельсина, а вторую засунула себе в рот. Получилось неудобно, но очень вкусно, — что Папа на все это скажет?
— Да ну тебя, -отмахнулась от меня Катерина, — Во-первых, он никакой не Папа, а Семен Алексеевич. Во-вторых, наши отношения принадлежат к области нежной и неподдельной дружбы.
— Ага, -покивала я, — то-то он вслед за тобой срывается, бросив все дела и завтра тут будет.
— А что, -просияла Катерина, — я очень интересный собеседник. Ему страшно не хватает моего безграничного ума и толкового совета.
Ответ на Катеринины слова уже крутился у меня на языке, но тут на террасе появился заспанный и взлохмаченный Пашка, завернутый в простыню. При одном взгляде на своего супруга в таком волнующем одеянии я пришла в благостное и размягченное состояние духа.
— Мне там скучно одному валяться, -сонно проговорил супруг, закидывая на плечо край простыни.
— По-моему, ты спал? -подозрительно воззрилась я на свою лучшую половину.
— А потом проснулся, -заявил Пашка, пристраиваясь рядом со мной и отхлебывая моего кофе, — и мне стало очень скучно одному.
— Скажите пожалуйста, -пробасила бабуля, появляясь в дверях. На ней было шикарное кимоно с золотыми драконами и солнечные очки, — какие нежности на втором году супружеской жизни.
— Пионеры, -кивнула Катерина, наблюдая, как мы с Пашкой уютно расположились в одноместном шезлонге, — сумасшедшие тинэйджеры.
Бабуля пристроилась рядом с нами и хлебнула моего кофе. Я пребывала в таком благостном состоянии духа, что никак не прокомментировала то, что сегодня все предпочитают пить из моей чашки. Вместо этого я потянулась и пропела:
— Какой счастливый день!
— Какой чудесный пень! -вторила мне Катерина.
— Кстати, о пнях, -вдруг посерьезнела бабуля, — сейчас Евгюша выйдет из душа и сообщит вам довольно странное известие.
— Какое? -необыкновенно оживилась Катерина, даже жевать перестала.
— Странное, -бабуля достала из кармана кимоно папиросы и нервно закурила.
— Что-то случилось? -тревожно прошептала я, — это серьезно?
— Очень серьезно, детка, -бабуля потерла лоб рукой и крепко затянулась.
Меня прошиб холодный пот. Последние две недели я пребывала в благостном спокойствии, лечила синяки и покупала волнующие обновки, пропадая с Катериной во многочасовом шопинге. Все шло хорошо — Пашка вернулся на неделю раньше, к переменам, постигшим нашу квартиру, отнесся философски, привез мне ужасающие серьги и подарочное издание «Мастера и Маргариты».
Мы с Пашкой вызвали сантехников, и они залатали трубы на нашем участке стояка, а потому мы завязали нежную дружбу с соседкой снизу. Оказалось, что ее образ был несколько демонизирован мной. Теперь она разрешает мне звать ее бабой Нюрой, охотно одалживает сахар и угощает вкуснейшими пирогами.
Как только Пашка возвратился, ко мне вернулось вдохновение, и я написала статью про настоящую любовь. Светку та слащавая дрянь, что вышла из-под моего пера, привела в восторг, она запихнула
