К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
отродясь при себе не ношу, — я самозабвенно врала и чувствовала, что ничто в моей душе не шевелится при таком антиобщественном поведении. Совесть моя сладко дремала, и наружу из подсознания выползли ужасающие пороки.
— Значит, ничего не пропало? -настойчиво интересовался Пилипенко.
— Нет, почему же, -делала я идиотское лицо, — пропало, очень даже.
— И что?
— Сумка и носовой платок, -гордо ответила я.
— Сумка и носовой платок? -тихо переспросил старший сержант Пилипенко.
— Так точно, кожаная, -коротко ответила я.
— И из-за этого вы нас вызвали? -так же тихо поинтересовался круглый.
— Но… -смутилась я, — моей жизни угрожала смертельная опасность, я напугана, можно сказать, что у меня шок, я вся сама не своя…
— Гражданочка, — ласково сказал старший сержант Пилипенко, — шок бывает у женщин, которые своими глазами видели четыре убийства, а потом в течение двух часов удерживались в собственной квартире в качестве заложниц какого-нибудь психа. Или у коммерсантов, которых братки три дня держали в выгребной яме, или у официанток…
— Достаточно!!! — взмолилась я, — все понятно, я поняла, не надо больше! Шок, конечно у них, но что мне-то делать?
— Закройтесь на цепочку и ложитесь спать. А если надумаете, то приходите завтра в отделение заявление об ограблении подавать, — старший сержант Пилипенко помолчал некоторое время, — только мы вам этого делать не советуем.
— Почему? — опешила я.
— Потому что, судя по вашему рассказу, на вас напал какой-то наркоман, которому денег на дозу не хватало, и он решил поживиться таким способом. Денег у вас не оказалось, так он решил хотя бы прибрать сумку, чтобы не так обидно было. Так что, сумка ваша давным-давно у перекупщиков, а с наркомана, даже если мы его возьмем, взятки гладки — денег у таких, как он, как правило, не бывает, так что возместить ущерб он вам не сможет. Телесные повреждения он вам сильные нанес?
— Нет, — мрачно ответила я.
— Ну вот, — заулыбался круглый, — радуйтесь, что дешево отделались, могло бы все кончиться куда хуже. Так что забудьте обо всем и ложитесь спать.
— Примите на ночь чего-нибудь успокоительного, — добавил старший сержант Пилипенко.
— Так, — угрожающе протянула я, — значит, охрану ко мне вы приставлять не будете…
Оба милиционера в один голос издали по такому смешку, что сразу стало понятно — они не то что охрану ко мне не будут приставлять, они сами меня завтра убьют, если я вдруг заявление подавать притащусь.
Я медленно откашлялась:
— Простите, — тихонько начала я, постепенно срываясь на дикий визг, — на меня нападают в подъезде, бьют по черепу, душат, трясут, угрожают, крадут кожаную сумку, а доблестной милиции наплевать? К вам с топором в голове надо прийти, чтобы вы побеспокоились о моем здоровье? Я буду жаловаться! Я пойду в высшие инстанции, потому что пока мою жизнь охраняют такие, как вы, мне страшно за детей, страну и нацию!!! — пафосно закончила я. Воцарилась гробовая тишина.
Ни слова не говоря, милиционеры поднялись с диванчика. К счастью, они сдержали естественный порыв задушить меня прямо на месте. Прожигай их взгляды во мне дыры, я давно бы уже светилась, как решето. Когда они сделали первый шаг к двери, я поняла, что слегка переборщила, и что заявление в милицию мне завтра точно подавать не придется. Когда героические милиционеры подошли к двери, я поняла, что обращаться к ним теперь следует как можно реже.
Когда же они ушли, хлопнув дверью так, что побелка в воздухе закружилась, мне стало окончательно понятно, что если я подойду к отделению ближе, чем на пять метров, сразу загремлю за решетку суток эдак на пятнадцать. Это в лучшем случае.
Невроз и явление бабули
— Ну и ладно, — буркнула я себе под нос, — не очень-то мне и хотелось подавать ваше дурацкое заявление… Ну, вспылила девушка, кому непонятно — шок у нее, — меня передернуло при мысли о тех, у кого, по мнению милиционеров, действительно должен быть шок. — Церберы! — проорала я в гулкую пустоту одинокой квартиры. — Протокольные морды… — храбрилась я, — тоже мне, охрана… Свихнуться можно, кто охраняет наш покой и сон.
Милиционеры ушли, и я осталась совсем одна. Не сказать, что мысль эта придала мне оптимизма, скорее наоборот.
Я пошлепала обратно на кухню, плеснула себе чаю, смяла пустую пачку от сигарет и села на диванчик. Тишина пустынной квартиры навалилась на меня ватным одеялом, сдавила уши в тисках, звенела, плавилась, текла вокруг, сворачиваясь в спирали. Смеркалось, темнота ползла по полу чернильными разводами. Из открытого окна лился тихий, вкрадчивый шепот старого тополя, тянущего свои ветви в вечернее
