К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
обнималась с Катериной.
— Мать моя! -кричала она, сжимая меня так, что ребра трещали, — мать моя, или ты мне все сейчас расскажешь, или я с ума сойду!
— Отпусти меня, женщина, -прохрипела я, силясь вдохнуть, — и без тебя куча желающих разделаться со мной!
Катерина отпустила меня, и мы наконец-то смогли войти в подъезд.
— Что было в ячейке? -теребила меня Катерина.
— Картон, -ответила я.
— Очень смешно, -обиделась Катерина.
— Картон Леонардо да Винчи, -подтвердила я свои слова.
— Чей? -не поняла Катерина.
— Совсем ты сдурела на своей секретарской работе! -взорвалась я, — просто из ума выжила!!!
— Да ладно… -слегка опешила Катерина, — в чем дело-то, что за картон?
— В ячейке, -принялась терпеливо разъяснять я, — лежал лист очень плотной бумаги, на котором Леонардо да Винчи нарисовал головы с прическами. Картон этот стоит такие деньжищи, сколько мы с тобой вместе взятые в вечное пользование не стоим.
— О… -с уважением выдохнула Катерина, прикидывая, сколько стоим мы с ней, взятые в вечное пользование, — о-о-о… — от полученной суммы Катерина явно пришла в восторг, — круто, — покивала головой она.
Мы подошли к двери моей квартиры. Я зашарила по карманам.
— Надеюсь, ты хоть ключи взяла? -почему-то прошептала Катерина.
— Взяла… -я достала ключи из своей сумки и заковырялась одним из них в замке. Когда дверь наконец поддалась, я толкнула ее, и мы шагнули внутрь. В моей квартире царил кромешный мрак, Катерина пролезла впереди меня, направилась на кухню, так как все тут знала на ощупь, споткнулась обо что-то и с грохотом полетела на пол.
— Ты чего? -поинтересовалась я, нащупывая рукой выключатель.
— Ничего, -прошипела Катерина, кувыркаясь на полу, — убираться надо хоть иногда, вот что, надо же, бардак развела…
— Я развела бардак? -возмутилась я, — да ты зна… — моя гневная речь оборвалась сама собой, так как я нашла наконец выключатель, и в прихожей стало светло.
То, что открылось нашему с Катериной взору, противоречило всем законам физики, и сразило нас наповал. Такого я ни разу в своей жизни не видела, и, даст бог, не увижу больше. В моей квартире стоял кавардак. Это еще ласково сказано — кавардак. Нет ни одного слова в великом и могучем русском языке, чтобы описать то, что творилось у меня дома. Только сейчас я постигла выражение «перевернуто вверх дном».
Первой опомнилась Катерина.
— Я… я так понимаю, это не ты развела?… -робко проговорила она.
— Не я… -этот хрип дался мне с трудом. Катерина прошла в комнаты и зажгла свет там. Мама дорогая, что творилось в моей квартире, уму непостижимо… все из шкафов было вывернуто на пол вместе с ящиками, комод и вовсе перевернут, постели разворошены, ковры свернуты к стенам. Пол кое-где разобран, и доски кучами валяются рядом, а что эти гады сделали с плиткой в ванной!
Посреди всего этого кошмара бродил мой совершенно очумевший от таких дел кот. Он шатался между вывернутыми ящиками стола, забирался на развороченную стенку, и орал оттуда обиженно, потому что не понимал, почему это так быстро поменялась обстановка, и в глубине души опасался, что мы с Пашкой снова собрались переезжать. Судя по всему, все время погрома мой опытный кот тихо просидел где-нибудь под ванной, а когда вышел… Я поймала бедняжку, крепко прижала к груди, села с ним на пол и тихонько заплакала. Потом мой плач перешел в бурные рыдания, я стенала и выла. Было жаль всего — потерянного имущества, попранного права на частную собственность, растерзанного чувства собственного достоинства, и рыдания мои лились с новой силой. Катерина присела рядом со мной и осторожно погладила меня по голове.
— Сволочи, -тихо прошипела она сквозь зубы, — так им и надо, что ты на них бабулю натравила, пусть, пусть, — приговаривала она, обнимая меня, — нет, ты представляешь, — шептала она дрожащим голосом, — мне сначала их даже жалко было, а теперь нет, теперь пусть все сполна хлебнут, кровопийцы… — тут Катерина не выдержала и тоже зарыдала. Заключив друг друга в объятия, в слезах и соплях мы сидели на полу, и плач наш плыл по квартире, а мы и не думали останавливаться. Кот попытался вырваться из моих рук, я не пускала, и он тоже прибавил к нашему дуэту душераздирающую трель. Это слегка прочистило нам мозги, мы поуспокоились и вытерли слезы.
Теперь мы просто сидели и молча наблюдали весь разгром, что неизвестные устроили в нашем с Пашкой гнездышке. Теперь на гнездышко эта берлога тянула с трудом.
— Они искали картон? -слабым голосом поинтересовалась Катерина.
— Нет, -прошипела я, — они искали свою смерть. Если я увижу того, кто это сделал, я своими руками выбью из него дух, — это был уже не голос, а утробный рык.
— Ай,
