К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
Горлопанила «Все могут короли»…
Катерина ничего не ответила, лишь уронила голову на свои ладони и страдальчески затихла.
— Девочки, -бабуля шлепнула перед нами две тарелки с омлетом, — Евгюша с утра позаботился о нас и приготовил завтрак. Глаза бы не смотрели… Может быть, кто-нибудь его все-таки съест?
— Ага, -покивала я, — кто-нибудь…
Солнечные лучи путались в ажурном тюле, и пение птиц лилось из открытого окна. Где-то далеко включилась и заорала сигнализация. Через минуту снова стало тихо — лишь птицы заливались во все горло. Тихо застрекотал холодильник. Я развлекала себя безумно полезным занятием: прилепляла ладони с растопыренными пальцами к клеенке и отлепляла их. Катерина с отвращением посмотрела на омлет.
— Эх, -сказала она, — жизнь-то какая пошла…
Бабуля хлебнула кофе и слегка ожила.
— Евгюша! -закричала она Евгению Карловичу, выпорхнувшему из ванной, — ты отвезешь нас на Кутузовский проспект?
— Непременно, -галантно ответил Евгений Карлович, прогарцевал на кухню, и налил себе кофе. — А зачем вам туда?
— Надо навестить одного знакомого, -таинственно ответила бабуля. — Конфиденциально.
— Понял, -пожал плечами Евгений Карлович и отправился приводить в порядок свой туалет, слегка потрепанный ночной коньячной баталией.
Я вопросительно посмотрела на бабулю. Та нетерпеливо отмахнулась от меня:
— Ну зачем Евгюше говорить про погром? Раскудахтается, как старая курица…
Я обреченно уставилась в свой омлет, а потом вдруг подняла голову:
— Бабуль, мы правда отдадим ключи от ячейки?
— Ну конечно, -невозмутимо заверила меня бабуля.
— От настоящей ячейки? В которой действительно лежит этот чертов картон?
— Настоящей -не настоящей… — неопределенно пожала плечами бабуля. — Детка, — бабуля нежно потрепала меня по голове, — я же забочусь о тебе. Если бы в эту историю была бы втянута я одна, тогда ладно. Но вчера, когда я увидела твою квартиру, я поняла, что мы слегка заигрались. Отдадим ключи, сделаем у тебя ремонт до приезда твоего мужика, на дачу съездим. Грибы, ягоды… Катенька, — бабуля повернулась к Катерине, — поедешь с нами на дачу?
— Конечно, Марья Степановна, -засияла мутной улыбкой Катерина.
От созерцания этой благостной картины, от бабулиных проникновенных слов сердце мое размягчилось, и я бросилась к бабуле на шею.
— Да ладно тебе, детка, -гладила она меня по волосам, — не переживай, остался один шаг. И все это закончится… Давай, иди одевайся.
Я кивнула, и мы отправились наводить буйную красоту, перед которой не устоит никто в мире, будь он хоть сам принц Уэльский (я бы сказала, что принц — в первую очередь), и протопали к машине, сопровождаемые галантным и, как всегда, подтянутым Евгением Карловичем. Повинуясь негласному решению, Катерина поехала с нами, а теперь она делала серьезное лицо, и даже одолжила у меня темные очки, чтобы выглядеть представительней.
— Вот она -здоровая крестьянская порода, — разглагольствовала бабуля, лукаво кивая на Евгения Карловича, сидящего за рулем. — Всю ночь гуляли, и ни в одном глазу.
— Именно! -довольно прищурился Евгений Карлович, — а ты меня до сих пор отвергаешь…
— Ну… -пожала плечами бабуля, — просто берегу тебя от такого подарочка, которым являюсь.
— Позволь мне судить о том, какой ты подарочек, Мария, -горячо возразил Евгений Карлович. Бабуля довольно ухмыльнулась.
Дальше мы ехали молча. Я смотрела в окно и молча страдала, Катерина спала с открытым ртом, а бабуля произвела глубокое погружение в свои мысли. Настроение у меня было отличное, и хоть меня немного поколачивало, я с успехом заглушала в себе голос разума, говоривший, что так просто все не кончится. Очень не хотелось запугивать себя до полусмерти. В конце концов, если бабуля уверена, что все будет хорошо, значит, у нее есть на это основания.
Примерно в таких мыслях прошла дорога. Евгений Карлович высадил нас у дома номер 106 по Кутузовскому проспекту, расцеловал и попросил звонить прямо сегодня. Бабуля нетерпеливо помахала ему рукой, и мы единым строем двинулись к подъезду.
Да… Домина, куда нас пригласили сдаваться, производил впечатление. Это был роскошный сталинский дом, где все окна — сплошь стеклопакеты, подъезды защищены бронированными дверями и консьержками с приказом «не пущать», а жильцы томны, значительны и неприлично богаты. Мы подозрительно осмотрели этот дом, а затем бабуля позвонила по домофону в квартиру 17.
— Входите, -ответили ей. Мы смело открыли дверь, вошли и гордо проплыли мимо консьержки. Поднимаясь на четвертый этаж в роскошном лифте с зеркалами, мы испытали нечто вроде чувства собственной неполноценности.
