К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
-ласково заулыбался Николай Апполинариевич.
— Как вы сюда попали? -устало спросила Светка, опускаясь в свое кресло и включая компьютер.
— Через крышу, милая, через крышу, -лучисто заулыбался Николай Апполинариевич.
Надо сказать, что охрана давно знала нашего несостоявшегося автора в лицо и на пушечный выстрел не подпускала его к зданию редакции. Но трагизм ситуации заключался в том, что этот псих знал тысячу способов незаконного проникновения, которые никому пока обнаружить не удавалось. Он пробирался к нам через черный ход, через крышу, подвал, пожарную лестницу — ни замки, ни заколоченные двери его не останавливали. Иногда у нас создавалось впечатление, что он просачивался сквозь стены.
— Сегодня мне было видение, -начал Николай Апполинариевич, — сам Будда на сверкающем троне возвышался надо мной и смотрел мне прямо в глаза.
Николай Апполинариевич последовал примеру Будды и уставился на Светку. Светка не реагировала. Николай Апполинариевич сконцентрировался и начал описывать сверкающий трон.
Я присела во второе кресло для посетителей и взяла последний номер «Современной женщины», открыв его на своей статье, посвященной красотам Таиланда. Ну, так и есть, опять переусердствовала с описанием архитектуры и скульптуры — Николай Апполинариевич цитировал меня слово в слово. Светка бросила на меня испепеляющий взгляд, подняла трубку внутреннего телефона, набрала номер и обреченно выдохнула:
— Охрана! Он опять! — на другом конце провода ее моментально поняли.
— Светлана Гавриловна, — засиял Николай Апполинариевич, — вы вызвали своих церберов, значит у нас есть еще две минуты.
Светка откинулась на спинку своего кресла и глухо застонала. Следующие минуты, посвященные пространному пересказу моей статьи, облеченной в форму видений Николая Апполинариевича, показались нам вечностью. Никогда еще время не тянулось так долго.
Наконец двери открылись, появились наши дюжие мальчики, привычно подхватили Николая Апполинариевича под руки и понесли к выходу. Николай Апполинариевич с достоинством продолжал вещать. Его рокочущий баритон разливался по кабинету. Светка сидела за своим столом, закрыв глаза, с застывшим лицом, измученная и побледневшая. Николай Апполинариевич извивался и брыкался, стараясь высвободиться из захвата, но ребята держали его крепко. Мы замерли в ожидании финала. Один из охранников бросил на нас сочувственный взгляд и, изловчившись, с ужасающим грохотом закрыл ногой дверь кабинета снаружи, не выпуская вырывающегося садиста. Все звуки сразу стали тише, приглушенней, и прорывались к нам, словно через вату. Голос Николая Апполинариевича удалялся. В коридоре страшно закричала женщина, и что-то обрушилось на пол. Светка беззвучно шевелила губами.
Через пару минут, когда в коридоре все стихло, Светка приоткрыла один глаз и простонала умирающим голосом:
— Унесли?
— Унесли, -выдохнула я.
— Уф… -встрепенулась Светка, потерла лицо тонкой рукой и совершенно преобразилась.
Она стремительно подняла трубку телефона.
— Ритуля, -елейным голоском, звенящим сталью, пропела она, — ко мне макет первой полосы, выходные данные, корректора и верстальщика статьи про ранний климакс… Чтобы все как в аптеке… Не слышу… Не готов макет? Пляшите, как хотите, голову сниму… Всем. И тебе тоже. Верстальщика в приемную — пусть дозревает, халтурщик, — послушав трубку еще немного, Светка шваркнула ее на рычаг. Некоторое время я ерзала под ее уничтожающим взглядом.
— Ну… — попыталась оправдаться я, — та статья про Таиланд и правда получилась не очень удачной…
Светка продолжала сверлить меня взглядом.
— Я… — робко продолжала я, — никогда не претендовала на особую оригинальность и остроту стиля…
Светка продолжала молчать.
— Ты… — мой голос дрожал, — думаешь, что мне пора завязать с изящным жанром?
— Нет, — соизволила ответить Светка, — ты очень хороший автор.
— Спасибо, — облегченно выдохнула я.
— Один из лучших, — продолжала Светка, не обращая внимания на мои благодарности, — порой тебе просто нет равных. Ты выше всяких похвал. Только объясни старой дуре одну вещь.
— К-какую? — поинтересовалась я, с любопытством разглядывая «старую дуру».
— Почему эта лютая маньячина пересказывает мне по утрам только твои статьи? Ни один автор у него не вызывает подобной любви… Чем ты его прикормила…
Я гордо молчала, потому что крыть было нечем. Николаю Апполинариевичу и вправду необыкновенно импонировало мое нетленное творчество. Появляясь в Светкином кабинете, этот гад нещадно цитировал меня, выдавая мои разнесчастные статьи за собственные видения.
