К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
быстро. Шура заявила, что Евгений Карлович — это первый человек, к которому вы обратитесь после посещения своей квартиры. Она даровала мне свободу и отправила меня спасать вас.
На мой взгляд, последние Серегины слова были слишком перегружены высокой патетикой, и вообще, отдавали тухлой риторикой, однако, цели своей они достигли. Увлажнившимися глазами взирали мы на нашего героического избавителя и не могли прийти в себя от восторга. Моя голова начала работать с ужасающей скоростью:
— Боже мой, -бормотала я, — мы же сами попросили Евгения Карловича, что бы он отвез нас к Косому… То-то он так быстро ретировался… Неужели он и Косого… того… то есть…
— Он-он! -разволновалась Катерина, — и взгляд-то у него какой нехороший — улыбался, а сам такие вещи замышлял.
— Прекратить! -проорала бабуля и крутанула руль в сторону, — отставить разговорчики про Евгюшу в таком тоне!!!
— Марья Степановна, -ласково проговорил Серега, — но ведь это — очевидные вещи, как на ладони…
Бабуля резко затормозила, опустила голову на руль и замолчала. Мы молчали вместе с ней, не зная, что бы такого сказать ей в утешение. Было очевидно, что слова тут помогли бы слабо.
— Бабулечка, золотая, -пробормотала я, — все образуется…
— Отстань от меня, -глухо пророкотала в руль «золотая бабулечка», — дай мне пару минут, и все наладится.
Пару минут мы сидели молча. Бабуля шумно дышала, и я подозреваю, плакала, хотя, она первой перегрызет мне глотку, если я осмелюсь предположить это вслух. Мимо нас по мокрой ночной дороге проносились машины, где-то далеко гудели сирены, а окна близлежащих домов медленно гасли в ночной духоте. Поднялся ветер, погнал вперед мокрые комья тополиного пуха, а кроны деревьев тяжело зашелестели. Катерина вздыхала и внимательно разглядывала свои руки. Серега обводил нас торжествующим взглядом, а мне было безумно жаль бабулю — из всех человеческих пороков хуже всего переносила она предательство. Тут же имело место быть предательство в особо крупных размерах, к тому же, от лучшего друга — радоваться, в принципе, нечему.
Томительное ожидание стало действовать всем на нервы — Серега уже не так сиял, Катерина беспокойно ерзала на месте, а мне вдруг перестало хватать воздуха. В тот момент, когда все уже были на грани нервного срыва, бабуля тихо спросила, не поднимая головы:
— А что ты, идиот, в сквере делал?
Серега скрипнул зубами, но сдержался, к тому же, бабуля действительно задала интересный вопрос.
— Я следил за вами от вашего дома, -признался тот. Шура сказала, что вы направляетесь к вам домой, Марья Степановна. Адрес ваш я знаю хорошо. Я и поехал туда, не успел к подъезду подойти, как вы выходите. Я решил поохранять вас потихоньку, инкогнито, так сказать… Когда началась эта заваруха в сквере, я понял, что пора действовать. Вы знаете, кто напал на вас?
— Подозреваем, но сказать точно не можем, -неопределенно ответила я.
— Это были люди, работающие на истинного владельца картона, которого и обокрал Евгений Карлович, -гордо заявил Серега.
Меня прошиб холодный пот. Час от часу не легче. Сначала этот полоумный Иванов со своими ребятами, потом владелец… Где-то далеко на подкорке моего гигантского мозга стала зарождаться мысль, что это довольно сильно осложняет общую картину — если за нами охотится также и владелец, то совершенно непонятно, кому этот самый картон отдавать. Я решила не озвучивать свои раздумья, чтобы не вносить в наши, и так нестройные ряды еще большую неразбериху.
Тем временем бабуля презрительно помолчала еще некоторое время, а потом подняла голову и сказала:
— Машину бросаем здесь, ночуем в квартире Галочки, до нее добираемся на транспорте. Серега, ты с нами?
— Да, -вздохнул тот.
— Я так и думала, -кивнула бабуля и первой вылезла из машины.
— Предупреждаю сразу, -гундосила я, плетясь сзади всех, — в моей квартире произошло мамаево побоище, а потому прошу никого не удивляться тому, что там творится.
Никто не отреагировал на мои слова. Всю дорогу я пыталась подготовить Серегу к тому зрелищу, которое ждет нас у меня дома, но все словно оглохли и напрочь отказывались воспринимать мои слова. Я ныла и взывала к их благоразумию, я предлагала отправиться на дачу к Ларочке или навестить Катеринину тетушку, однако меня никто не слушал.
Уже у моего дома мы совершили набег на магазин, смели все, что было съестного на прилавках, и выкатились из него, согнувшись под тяжестью пакетов и кульков.
Стоя в лифте, я нащупала в своей сумке ключи и приготовилась к свиданию с родным гнездышком. Странно, за волнениями последних дней я умудрилась напрочь вытеснить из своего сознания мысль о том, что я скажу Пашке, когда
