К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
с Серегой не прекращалась. Прислушавшись к этой беседе, я с ужасом поняла, что меня, как всегда, понесло.
Дело в том, что мне совершенно противопоказан флирт в нетрезвом состоянии. По неизвестным для меня причинам, подшофе, в компании симпатичного кавалера, меня тянет нацепить на себя маску роковой женщины. Для этого я начинаю безудержно врать, придумывая невероятные, ну просто фантастические истории о своей жизни. Утром я бьюсь головой об стену, вспоминая, что я плела очередному несчастному, но ничего поделать с собой не могу. Никакой жизненный опыт не идет мне на пользу — в следующий раз, оказавшись в аналогичной ситуации, я веду себя точно также. Последние несколько лет я стоически отношусь к этой своей особенности, однако то, что я несла сегодня, перекрыло все мои предыдущие подвиги с лихвой.
— Он м-мне говор-рит: «Ты -женщина всей моей жизни!!! Я л-люблю тебя», — городила я с идиотской ухмылкой, сидя на подоконнике и болтая ногами, — а я ему от-твечаю: «Ну и что теперь? К-клеймо мне поставь. На носу», — прислушавшись к той бредятине, которую я самозабвенно порола, я поняла, что мне очень стыдно, но поделать с этим я ничего не могу. Я словно разделилась на двух, совершенно разных женщин — одна сидела на подоконнике и молола всякую чушь, а другая из-под потолка наблюдала за всем этим, ужасаясь и мучаясь угрызениями совести.
— Он м-мне говорит: «Или т-ты прямо сейчас б-буд-дешь моей, или я зарежу т-тебя кинжалом…». Д-достает кинжал и втыкает его в с-стену, вот настолько от моего уха… тут появляется м-мой м-муж, и они начинают сражаться. Х-хрясь! Бац! Сер-рвант вдребезги! Д-дворнику очки разбили! Еще к-какому-то мужику морду начистили…
История завяла на самом интересном месте — не успела я увлечься своим вдохновенным повествованием, как силы покинули меня. Серега смотрел на меня в ожидании продолжения, вежливо улыбаясь. Я попыталась припомнить, с чего же я начала.
— И что дальше? -не выдержал Серега.
— Д-дальше? -изумилась я, — а что в начале было?
— Ты мне про картон рассказывала, -напомнил Серега.
— П-про какой картон? -изумилась я, но тут он сделал такое лицо, что мне волей-неволей пришлось воскликнуть, — ах, картон! К-как мило, что ты з-запомнил! А что я там г-говорила?
— Ну, -осторожно напомнил мне Серега, — как вы его прятали.
— А-а… -протянула я, мучительно соображая, как же с прятанья картона я вырулила на дворника, — д-да как мы его прятали — обыкновенно — в-взяли из одной ячейки в к-камере х-хранения, а з-запихнули в другую.
— Зачем? -не понял Серега.
— Чтобы, -глупо заулыбалась я, — всех з-запутать…
— То есть, -просиял Серега, — тогда, когда мы ночью на дачу сбегали, вы нашим ключ от пустой ячейки оставили?
— В-верняк! -кивнула я.
— То есть картон до сих пор у вас? -просиял Серега.
— Н-ну да, -неопределенно взмахнула рукой я, — прикинь…
— И где же ключ? -как бы невзначай поинтересовался Серега.
— Да у бабули в к-кофте и лежит, -захихикала я и уронила гудящую голову себе на руки.
Серега хмыкнул, подлил мне кагора и предложил еще один тост:
— За настоящую любовь!
Я поперхнулась кагором, закашлялась и долго морщилась, пытаясь прийти в себя.
— П-придумай что-нибудь другое, -взмолилась я, когда немного отошла, — что-нибудь поп-приличнее.
— За истинную любовь, -неуверенно предложил Серега.
— Это нор-р-рмально, -покивала я и мы еще выпили.
Как только мы допили первую бутылку кагора, появилась вторая. Она-то меня и подкосила. Дальнейшие события я вспоминаю с трудом.
Смутно помню, как мы с Серегой плясали танго на моей кухне. Места почему-то катастрофически не хватало, а душа жаждала простора, поэтому мы посшибали все плохо закрепленные предметы и разбили горшок с геранью. Потом мы попытались выстроиться в акробатическую пирамиду, но рухнув на пол, поняли, что для гармонии нам не хватает еще одного человека, и чуть было не отправились будить Катерину. Кажется, мы хором пели в раскрытое окно — помню возмущенные крики соседей, которые пытались призвать нас к порядку и грозились вызвать милицию…
Короче, повеселились мы на славу — до рассвета времени у нас была прорва.
С первыми лучами солнца я закрыла глаза и поняла, что ближайшие шесть часов не смогу их открыть даже под страхом смертной казни.
Мятущаяся душа, угрызения совести и хорошие новости
Проснулась я от дикой головной боли. Язык во рту словно превратился в кусок сухой ваты, а все тело жутко болело. Я попыталась приоткрыть один глаз и увидела белый, слепящий солнцем квадрат окна, перечерченный крестом рамы. Со стоном я
