К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
делать себе бутерброд.
— Серега споил меня, и я проговорилась ему, где лежит ключ от ячейки с картоном, а когда проснулась утром, его уже не было, -выпалила я на одном дыхании, зажмурилась и вжала голову в плечи.
— Трепло, -бабуля как ни в чем ни бывало отправилась ставить чайник, — а еще носишь нашу фамилию.
— И все? -я приоткрыла один глаз.
— Да, Марья Степановна, -покивала Катерина, — как-то слабовато.
— А что мне, убить ее, что ли? -бабуля включила чайник и села рядом со мной, — значит, напоил бедную девушку, гад, и ключики упер? — как бы невзначай поинтересовалась она.
— Ага, -обреченно кивнула я.
Воцарилось неловкое молчание.
— Ну? -заговорила Катерина, — и что мы будем делать?
— Ляжем и умрем все вместе, -улыбнулась бабуля. — Так вот за кого ты меня принимаешь…
— Что? -окрыленная надеждой, подняла голову я.
— Да ничего, -махнула на меня рукой бабуля. — Неужели ты думаешь, что мы с Евгюшей могли оставить такую ценность в камере хранения на автовокзале? Что может быть глупее? Картон давным-давно покоится в банковской ячейке.
Мы замолчали, как громом пораженные. На кухне тихо стрекотал холодильник, из открытого окна на наши головы лились солнечные лучи, а мы смотрели на бабулю, как на добрую фею, и не могли вымолвить ни слова.
— Марья Степановна, -тихо прошептала Катерина, — у меня нет слов. Вы — гений!
— Я знаю, -коротко кивнула бабуля.
— Значит, Серега спер ключ от пустой ячейки? -я не могла поверить в свое счастье, — то есть, он в дураках?
— Там ему и место, -кивнула бабуля.
Тут черная обида навалилась на меня всей своей тяжестью.
— Что же ты, -возмутилась я, — ничего мне про это не рассказала?
— Тебе расскажи, -усмехнулась бабуля, — а ты бросишься раззванивать по всей округе.
— Значит, так? -я приготовилась смертельно обидеться, но передумала, — не доверяешь, значит? — протянула я довольно добродушно.
— Ага, -покивала бабуля, — не доверяю.
— Но где была-то, скажешь? -попыталась подлизаться я.
— Скажу, -пожала плечами бабуля, — отчего же не сказать. Была я, детка, у Евгюши.
Громко щелкнул вскипевший чайник и Катерина подскочила заваривать чай.
— И чего? -тупо долбила я.
— И ничего. Катенька, мне покрепче, пожалуйста, -обратилась она к Катерине. — Как я и думала, — продолжила бабуля, проконтролировав процесс заваривания чая, — все, что с нами происходило в последние сутки — крупная подстава.
— Получается, что ты сутки не спала? -с затаенной завистью я взглянула на свеженькую и бодрую бабулю.
— Получается, -кивнула она, — зато узнала много нового и интересного.
— Например? -поинтересовалась Катерина.
— Например, что Евгюша никакого картона не крал, а увидел его впервые в моих руках.
— То есть, Евгений Карлович по-прежнему -наш друг? — спросила я.
— Да, друг, -кивнула бабуля, — и ждет нас у Шурочки. Попьем чай, девочки, и поедем.
— А что будет у Шурочки? -поинтересовалась Катерина, ставя перед нами дымящиеся чашки.
— Она разведала что-то сенсационное, -заявила бабуля, — но в свете последних событий, решила не говорить это по телефону.
— Почему? -поинтересовалась Катерина.
— Потому что правильно я недолюбливаю всю эту технику, -отрезала бабуля, — наш разговор по телефону подслушали и выслали за нами бригаду головорезов на опеле.
— Прям шпионский детектив какой-то, -пробурчала я себе под нос. Жутко болела голова и хотелось спать.
— Вряд ли, детка, -вздохнула бабуля, — все гораздо проще — люди, одержимые жаждой наживы, считают всех вокруг идиотами. Девочки, собирайтесь к Шурочке, там у нас будет совещание, посвященное тактике и стратегии.
На сборы ушел час. Со стонами, поминутно хватаясь то за больную голову, то за отказывающий желудок, таскалась я среди первозданного хаоса своей квартиры и пыталась привести себя в подобающий вид. Жестокие бабуля с Катериной нисколько не сочувствовали мне, а напротив — издевались от души.
— Никакой моральной поддержки от вас, -бурчала я, силясь найти в свалке хлама приличное платье, — и жалость вам неведома.
— Зато ты у нас -скала, — глумилась надо мной Катерина, — таких как ты, не принимают в пионеры.
— Стара я уже, -грустно вздыхала я, — для пионеров. Меня давно пора в качестве ветерана выпускать.
— Ага, -ухмылялась бабуля, — ветерана рюмки и бутылки. Хороша внученька, утешила старуху.
— Сердца у вас нет! -патетически восклицала я, пытаясь вытащить платье из-под опрокинутого комода.
— Зато у тебя оно пламенеет в груди, как у Данко! -веселилась бабуля.
— Ы-ы-ы… -тоскливо ныла я, — мы бодры-ы,
