К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи – от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно – слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку – несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.
Авторы: Зубкова Анастасия
веселы-ы…
— Эй! -радостно кричала мне Катерина, — «бодры» надо говорить бодрее, а «веселы» — веселее!!!
— Вам бы так, -пожимала плечами я.
Так, упражняясь в острословии, Катерина с бабулей влили в меня поллитра крепкого чая и выставили на лестничную клетку. Я ныла и спотыкалась на каждом шагу.
К счастью, идти пришлось недалеко — до бабулиной волги. Доковыляв до нее, я залезла на заднее сидение и потребовала персикового сока. Его, естественно мне никто не дал, зато и не трогал меня никто всю дорогу — вдруг я еще чего-нибудь попрошу.
— Хочу сказать вам, детки, -вещала бабуля, — выкручивая руль до отказа, — что все это мне порядком поднадоело. Не зря этот Серега мне сразу так не понравился — отвратный парень, и считает всех дураками, заметьте.
— Так кто же все-таки похитил картон? -любопытствовала Катерина, вжимаясь в сидение во время очередного бабулиного виража.
— Трудно предположить, -пожимала та плечами, — пока сказать можно лишь одно — кто картон свистнул, тот и Косого кокнул. Это, если перефразировать известное высказывание.
— С чего ты взяла? -эти слова были почти единственным моим высказыванием за всю дорогу.
— Жопой чую, -отрезала бабуля, одной рукой достала папиросу из пачки и закурила, — и я в ярости. Ненавижу, когда меня считают идиоткой.
— Наши действия и в самом деле сложно назвать очень умными, -дипломатично заметила Катерина.
— Мудрец, прикидывающийся шутом, -изрекла бабуля, — еще не дурак.
— Браво, -буркнула я и погрузилась в молчание.
— Но нас никто не убьет? -осторожно поинтересовалась Катерина.
— Пусть боятся, как бы мы кого не убили, -страшно ухмыльнулась бабуля и вдавила в пол педаль газа. Успокоенная, я сложила руки на груди и предалась крепкому сну невинного младенца. Если, конечно, у младенцев бывает такая головная боль и сухость во рту.
Проснулась я оттого, что мы резко затормозили. Мешком полетела я вперед, уткнулась в переднее сидение и вернулась к реальности.
— Детка, -меня нещадно пинали в плечо, — вытряхивайся и улыбайся.
— Че улыбаться-то? -прохрипела я, не открывая глаз.
— День-то какой! -ликовала бабуля, — лето, молодость, любовь — в общем, придумай что-нибудь подходящее и вставай.
Кряхтя, я вылезла из машины. Мы стояли напротив Шурочкиного заведения. Во дворе заливались птицы. Их трели перемешивались с далеким рычанием машин и плыли мимо нас, огибая наши головы. Солнечные лучи путались в ажурной листве, а духоту салона бабулиной волги сменил запах теплой влажной земли и свежей зелени.
Бодрым шагом промаршировали мы к служебному входу и позвонили в дверь. Та сразу распахнулась и на пороге появилась бледная Лариска.
— Марья Степановна, -всплеснула она руками, — Шурочка все утро вас ждет, уже нервничает — бродит по комнате и звенит браслетами.
— Скажи ей, что так и до невроза недалеко, -хохотнула бабуля и перемахнула через порог.
— Здрасте, -пролепетала Катерина и последовала за ней.
— Здорово, -кивнула я Лариске.
— Что-то ты больная какая-то, -озабоченно осмотрела та меня.
— Заболеешь тут, -скорчила я скорбную мину.
— Не говори, -всплеснула руками Лариска, — как с ума все посходили, весь дом вверх дном с утра!
— Скажи: «не дай Бог», -поморщилась я, припомнив разгром в своей квартире.
— Не дай Бог, -эхом ответила мне Лариска, и я ввалилась в ванильную прохладу Шурочкиного офиса. Там было гулко и бело. Мы припустили за бабулей вверх по лестнице, короткими перебежками переместились по коридору и через пару минут были в Шурочкином кабинете.
Бабуля рывком распахнула его дверь и скривилась:
— А накурили-то, господи прости… На пять минут оставить вас нельзя…
— На пять минут можно, -отсалютовал нам восседающий в кресле Евгений Карлович, — но не дольше. Ты же, Мария, отсутствовала два часа.
— Я вся извелась, -бросилась к нам Шурочка и мы звонко расцеловались с ней. Сегодня на нашей Мадам был нежно-розовый костюм, с узкой, до колен, юбкой, открывающей безупречные ноги, красующиеся в туфлях на тонких шпильках. Волосы Шурочки были собраны на затылке в простой узел, а браслетов на руках было вдвое меньше, чем обычно.
— Ума не приложу, как ты занимаешь такой ответственный пост со своими нервами, -проворчала бабуля, устраиваясь в кресле по соседству с Евгением Карловичем.
— Сама не знаю, -смех Шурочки звенел, словно серебряный колокольчик. — Наверное, придется взять тебя в заместители.
— Только меня тебе не хватало. Девочки! -прикрикнула на нас бабуля, — не стойте как каменные изваяния, садитесь!
Я с удовольствием оглядела Шурочкин кабинет. Мягкие золотистые
