Брак без расчета

в вашей стране ничего не слышали о конфиденциальности отношений между врачом и его пациентом. У тебя нет права на получение какой-либо информации обо мне и состоянии моего здоровья.
– Нет права?! В качестве отца твоего ребенка я имею абсолютно все права и, заверяю тебя, твердо намерен воспользоваться ими.
Резкость его тона встревожила Эрику. Осторожные расспросы привели к тому, что она узнала о его богатстве и влиятельности на международном уровне. Он представлял интересы семейного бизнеса, занимался экспортными операциями. Привык вести переговоры с серьезными деловыми людьми и одерживать над ними верх.
Что она могла противопоставить ему? Решительно ничего, ведь ее бизнес был существенно более мелкого масштаба и имел отношение к искусству. А уж в ее нынешнем состоянии о каком-то серьезном противостоянии вообще речи не шло, особенно в том, что касалось его отцовских прав.
В этот момент рагу резко выразило свое нежелание дольше оставаться с ней. Эрика схватила салфетку, прижала к губам.
– Извини, – пробормотала она и выскочила из столовой.
Вернувшись через двадцать мучительных минут, Эрика обнаружила, что в столовой темно, и решила, что гость ушел, не дождавшись ее. Усевшись в просторное кресло в гостиной, она попыталась проанализировать свои чувства. Облегчение, безусловно, присутствовало, ибо Алехандро подавлял ее своей уверенной, властной манерой, но и сожаление тоже было немалым. Что это? Неужели ей все-таки нужно его внимание?
Уверенные шаги развеяли сомнения: Миландро все же не покинул ее. Спустя несколько секунд он появился в дверях с подносом, на котором стояла чашка с дымящейся жидкостью.
– Я приготовил мятный чай и тост, – сообщил он, ставя напиток на столик рядом с ее креслом. Голос его был полон такой искренней, неподдельной заботы, что Эрика ощутила, как на глаза навернулись слезы. – Я немного завозился, потому что не знал, где что лежит у тебя в кухне. Надеюсь, ты не возражаешь, что я немного похозяйничал?
– Нет, конечно нет, – благодарно ответила она. – Как ты догадался, что именно это мне и надо сейчас?
– Моему младшему брату всего двадцать один, так что я прекрасно помню его появление на свет и все мучения, что он доставлял маме до этого. Мятный чай с тостами был ее единственным спасением, она всегда говорила об этом.
Пока Эрика пила успокаивающий напиток, Алехандро внимательно наблюдал за ней, не упуская ни малейшей смены выражений на ее прелестном лице.
– Что с тобой, querida? Ты выглядишь несчастной. Неужели я приготовил такой плохой чай?
И снова ее потрясло сострадание, прозвучавшее в его голосе. Эрика стиснула зубы, пытаясь собраться с мыслями и с силами. С трудом, проглотив снова подступившие слезы, она ответила:
– Чай замечательный. Но все остальное…
– Прости меня за ребенка, мне очень жаль. То есть не того, что он есть, а того, что мы зачали его так беззаботно. – Он взял ее чуть дрожащую руку в свои ладони. – Целиком и полностью виню в этом себя. Мне казалось, что я уже вышел из возраста, в котором такие порывы понятны и простительны, поэтому и прошу позволить искупить вину наилучшим известным мне способом.
Алехандро провел ладонью вверх по ее руке, погладил плечо, легко притронулся к шее. Эрика вздрогнула от прикосновения – нежного, неуловимо-сексуального. Как, ну как ей оставаться безразличной, если он так с ней обращается? Как не позволить своей решимости раствориться под влиянием такого убеждения?
– Ты боишься меня? – спросил он.
– Да, – признала она, глядя в глубокую черноту его глаз.
– Почему?
Она молчала, боясь назвать причину. Ее неодолимо влекло к нему, этому исключительно сексуально возбуждающему представителю сильной половины человечества. Он долго и пристально наблюдал за ней, продолжая ласкать стройную шею.
Видя, что Эрика не собирается отвечать, спросил:
– Как получилось, что ты выросла без матери?
– Мои родители не были женаты, когда зачали меня. Мать была влюблена в другого, но он был в армии. Она отдалась отцу, не любя его. А когда забеременела, они поженились. Незадолго до моего рождения пришло сообщение, что тот, другой, ранен и скоро вернется домой. Отец говорил, она будто с ума сошла. На следующий день после моего рождения мать сбежала из больницы, бросив меня там. Вскоре после этого отец перебрался в Канаду и забрал меня с собой, вытребовав у нее бумаги, дающие ему право на единоличную опеку.
– С нами и нашим малышом ничего подобного не произойдет. Мы поженимся, и я стану свято соблюдать мои обещания. Буду заботиться о тебе и о ребенке.
– Я не нуждаюсь в заботе, – ответила Эрика, хотя понимала, что говорит неправду. Какая-то часть