Брак без расчета

ее существа отчаянно желала принять его предложение. Как, должно быть, замечательно сознавать, что рядом всегда есть сильный мужчина, на которого можно опереться. – Если отец, молодой мужчина, сумел один вырастить меня, то я тоже справлюсь.
– Неужели ты не понимаешь, что тебе этого не нужно? Это наша общая ответственность, Эрика.
– О, не волнуйся, я же не говорю, что не позволю тебе принять участие в воспитании малыша. Это будет нечестно как по отношению к тебе, так и к нему.
– Но ты совсем другое говорила Майклу сегодня днем. Я ведь слышал, не забывай, и ты заявила, что тебе ничуть не повредило, что ты выросла без матери. И еще сказала, что не намереваешься ставить меня в известность о своей беременности.
Пока они говорили, он продолжал гладить пальцами ее шею, потом начал массировать, разминая тугие, напряженные мышцы. Ощутив несказанное облегчение, Эрика сказала:
– Что ж, теперь, когда я узнала, что ребенок и ответственность перед ним и за него тебя не пугают, как это было с моей матерью, я чувствую себя по-другому.
– Я не боюсь ответственности ни за него, ни за его мать, – прошептал ей на ухо Алехандро, не убирая пальцев с шеи.
Чувствуя нарастающее возбуждение и уже неуверенная в собственных силах, Эрика отодвинулась и с деланным спокойствием сказала:
– Не дави на меня, Алехандро. Мне и так вполне достаточно моральных нагрузок на один день.
– В таком случае оставим сейчас этот разговор и продолжим, когда ты отдохнешь. Спасибо за превосходный обед, за то, что позволила мне прийти.
– Какой уж там превосходный, – с горечью ответила хозяйка. – Я даже не предложила тебе ни кофе, ни десерта.
Алехандро поднялся.
– Ты предложила мне нечто гораздо более ценное, querida. Позволила заглянуть в твою душу. Это важнее любого десерта.
– Сколько ты пробудешь в Монреале? – подавив волнение от этих его слов, спросила она, идя следом за ним в прихожую.
Алехандро открыл дверь, повернулся к Эрике и согрел ее теплым взглядом.
– Столько, сколько потребуется, чтобы ты научилась доверять мне, – ответил он и прижался приоткрытыми горячими губами к ее бархатистой щеке.
Ощущение было таким волнующим, таким неподражаемо эротическим, что ей захотелось приказать ему перестать, и она даже открыла рот, чтобы сделать это. Алехандро немедленно воспользовался этим, поймал ее губы, накрыл их своим ртом и совершенно недвусмысленно скользнул языком внутрь. Этот поцелуй не говорил ни о почтении, ни о нежности, а только о страсти, необузданной, с трудом сдерживаемой страсти. Жар и сладость этого восхитительного, такого сексуального поцелуя растопили решимость Эрики, украли еще один кусочек ее сердца. И намерение остановить Алехандро испарилось, не выдержав зноя этой страсти.
– Столько, сколько потребуется, mi amor, любовь моя, – повторил он, оторвавшись, повернулся и легко сбежал по лестнице, оставив совершенно ошеломленную и едва дышащую Эрику.
Она закрыла дверь, постояла, прижавшись к ней спиной, потом на подкашивающихся ногах побрела в гостиную. Увидев приготовленный тост, который так и не попробовала, внезапно ощутила приступ голода. Съев все, что было на подносе, и допив чай, Эрика поняла, что не наелась, и пошла в кухню.
И там обнаружила, что Алехандро действительно хозяйничал, пока она была в ванной, пытаясь победить тошноту. Он убрал в холодильник остатки еды, вымыл посуду, навел порядок.
Да, непросто сопротивляться мужчине, который проявляет столько внимания, думала Эрика, доставая яйца и молоко, чтобы приготовить яичницу-болтунью. Может, напрасно я так поспешно отвергла его предложение? Может, тот вечер в галерее был не концом, а только началом чего-то невероятного. Может, я в конце концов нашла мужчину, что уготовила мне судьба?
О, если бы она могла поверить в то, что Алехандро говорил ей о прочности брака, основанного на доверии, заботе и ответственности… Добавив к этой смеси немалую долю обжигающей страсти, которую она изведала в недавнем поцелуе, можно было надеяться, что постепенно придет и любовь, настоящая, одна на всю жизнь. Тогда стоило подумать о том, чтобы рискнуть и согласиться.
Взбив яйца с молоком и добавив щепотку нарубленной зелени, Эрика вылила смесь на горячую сковороду, помешала, перевернула на другую сторону и переложила готовое блюдо на тарелку. Намазывая тонким слоем масла ломтик хлеба, она продолжала размышлять.
Алехандро проявил себя добрым и внимательным. Выказал желание принимать участие в жизни ребенка. Проявил беспокойство о ее здоровье. Неплохие качества для будущего отца и мужа. Ей вполне мог бы попасться и много худший кандидат.
«Сколько ты пробудешь в Монреале?»