Во времена, когда магия превратилась в проклятие, страх становится вечным спутником тех, в ком есть хоть крупица дара. Но лишь чудо может помочь графу Халенгвоту и судьба уготовила эту участь мне. Нелепая случайность и слишком длинный язык поставили на кон жизни близких людей.
Авторы: Грахн Айона
одну руку и нащупала руку Лиция. Боги, пожалуйста, сделайте так, чтобы я его не убила!
Последние крохи оставшихся во мне сил направила на передачу магии. Боль не угасала, я слишком много времени продержала ее в себе. Как же я ненавижу их всех. Что они хотят сделать со мной? Зачем пытаются сломить?
Затуманенным разумом я поклялась себе, что у них это не получится. Я выживу в этом проклятом замке, я буду снова свободной, я все выдержу.
Боль словно заморозили. О нет, она не пропала, но и не увеличилась, будто замерла на определенной отметке. Сидя на коленях, я старалась глубоко не дышать. Казалось, что меня высушили изнутри, отвратительное чувство, кроме боли — больше ничего. Перед глазами мельтешили черные мушки, сквозь которые с трудом просматривался камень. Больно, очень больно. Хотелось кричать, плакать и чтобы меня никогда больше не трогали. Все это время мне казалось, что вокруг стояла мертвая тишина, которая разбилась, как хрустальная ваза, на миллион осколков, когда закричал Лиций.
Опираясь на стол, поднялась. Ноги не держали, от легкоко движения накатила темнота. Закрыв глаза, неизвестно в какой раз, отогнала от себя спасительное забытье. Зрение возвращалось медленно, крики мужчины вводили в панику. Постепенно туман в глазах рассеялся и передо мной предстало изувеченное тело, пленник уже сорвал голос и только хрипел. Лучше бы он потерял сознание. Лиций изгибался на столе несмотря на привязанные руки и ноги, стараясь уменьшить соприкосновение поверхности с воспаленной кожей. От осознания, что не могу ему помочь, мне хотелось завыть, словно я не человек, а раненый зверь!
Потянулась рукой, желая погладить здоровую руку пленника, но замерла, страшась причинить еще большее страдание. Очень надеюсь, что у него хватит сил пережить это. Чуть помедлив, решилась, осторожно взяла его за руку. Он сжал до хруста мою ладонь, но я даже не подумала ее забрать.
— Все пройдет. Потерпите, все пройдет. — стараясь хоть как-то утешить его, начала бессвязно шептать. Сострадание к пленнику удерживало на грани обморока. Я была не способна бросить его одного в таком состоянии.
— Ариадна, тебе нужно отдохнуть. — меня за плечи взял король, болезненный стон вырвался сам собой, помимо моей воли я напряглась и встала ровней.
— Руки уберите, Ваше Величество. — произнесла спокойно, но в голосе присутствовала хрипотца, как отголосок прошедшего болезненного разряда.
Руки с плеч убрали и даже отошли, это я услышала, а не увидела. Снова обратила свое внимание к Лицию, лихорадочно перебирая в голове все свои знания. Усыпить! Я могу его усыпить, тогда он сознательно не будет переживать боль, если дать снотворное посильней, он точно не сойдет с ума. Надеюсь, его сердце выдержит все это.
— Лиций, — сказала я, стараясь освободить свою ладонь, но он очень крепко держал ее, — Лиций, мне нужно уйти ненадолго.
Он на мгновение ослабил хватку, чем я быстро воспользовалась. Отстранилась от стола, перед глазами поплыли черные круги, губы начали неметь. Кожу на верхней части тела жгло, словно ее отхлестали крапивой. Мышцы одеревенели от внутренней боли, но даже это не отгоняло темноту, наоборот, сложилось ощущение, что оно нагоняло еще больший дурман.
— Ариадна, куда ты собралась? — голос короля раздался с другой стороны стола, на котором лежал ловец.
— За снотворным, Ваше Величество. Так, ему будет легче перенести боль и больше шансов, что он выживет. — медленно подняла глаза и сфокусировала взгляд на короле.
Монарх стоял, склонившись над изувеченным мужчиной, и, еле прикасаясь, гладил того по лицу. Лиций хрипел от боли, но постепенно он затих, тело обмякло, сжатые кулаки разжались. Сердце пропустило удар, меня охватил леденящий ужас.
— Что с ним? — неужели я все-таки стала убийцей?
— Спит. Проснется часов через двенадцать. — король отстранился от больного, достал платок и начал вытирать им руку, которой прикасался к изувеченному лицу.
— Я могу быть свободна, Ваше Величество? — темнота снова начала сгущаться, словно закрывающиеся шторы, оставляя маленький просвет, в котором я видела только монарха.
— А ты можешь идти? — скептически спросил Эринер.
— Да, Ваше Величество. — его вопрос я восприняла, как разрешение уйти, медленно повернулась к двери и сделала первый шаг, который отозвался болью во всей верхней части тела. Чувствовала себя разбитой фарфоровой куклой. Преодолев расстояние до выхода, посмотрела на массивную дверь, настраивая себя на то, чтобы толкнуть ее.
— Ариадна, — позвал граф, но я не обернулась по нескольким причинам: во-первых, каждое движение отзывалось болью, во-вторых, не хотела его видеть, — Спасибо.
