Брак по расчету

бросил Слоан, и каждое слово ножом впивалось в ее сердце.
В глазах Хизер, устремленных на него, светились безграничная любовь и бесконечная безнадежность. Она так мечтала, что он попросит ее остаться, но все слезы мира не изменят его отношения к ней.
Слоан ощущал, как ее отчаяние эхом отдается в его душе, и поспешно отвернулся, чтобы не видеть невыразимой скорби в глазах жены. Как ему хотелось вытереть ее слезы, умолять не покидать его… но он жестоко заглушил неуместные порывы. Ложь — его единственное спасение. Пусть Хизер не думает, что нужна ему.
— Итак, ты все же выбрала Рэндолфа, — тихо вымолвил он.
Хизер тяжело вздохнула.
— Нет, это совсем не так. Мой уход совершенно с ним не связан.
— Ясно как день, что ты предпочла его миллионы той жизни, что я могу тебе предложить.
— Неправда!
— Неужели? Хочешь убедить меня, что не находишь жизнь на ранчо утомительной и скучной?
— Здесь нелегко приходится, но вовсе не это гонит меня. Всему причиной ты, Слоан. Только ты. Он угрюмо усмехнулся:
— По-видимому, ты совершенно меня не понимаешь.
— По-видимому. Губы Хизер дрогнули.
— Я люблю тебя, Слоан. Так сильно, что не могу выразить. И твоя дочь стала мне родной. Как и эта земля. Какую чудесную жизнь мы могли бы вести!
— Итак, ты нас любишь и поэтому собираешься сбежать.
— Без твоей любви мне ничто не мило. Невыносимо сознавать, что я для тебя — ничто. Нет больше сил выносить боль и горечь. Я всего-навсего человек, Слоан. Твоя грубость, пренебрежение беспощадно ранят. Скоро я истеку кровью.
— Но я извинился за все, что причинил тебе, — проскрежетал Слоан.
— Да, и притом искренне. Не сказал лишь того, что я так мечтала слышать.
— Я хочу, чтобы ты осталась.
— Возможно, тебя притягивает мое тело. Но я не шлюха. И мне есть что дать любимому человеку, кроме постельных услуг. Но ведь в этом вся беда, верно? Тебе ни к чему мое сердце. Ты был с самого начала честен со мной.
Сейчас ее голос сорвется! Нельзя показать ему свою слабость! Хизер попыталась овладеть собой.
— Ты сделал выбор, Слоан. Любовь к покойной жене заслонила тебе весь мир.
Слоан молчал. Лицо его стало напряженным, в глазах проступил мрак отчаяния.
— Я не могу превратиться в Лань, — дрожащим голосом пробормотала Хизер. — И мне не стать достойной ее светлого образа. Прости, ничего не выйдет.
— Я не желаю, чтобы ты была Ланью.
— Желаешь, пусть и помимо своей воли. Беспомощно цепляешься за прошлое. Лелеешь давние раны, и пока все так будет продолжаться…
«Для нас нет будущего…»
Она не договорила, но увидела, как судорожно дернулась щека Слоана. Значит, он понял. И правда ранила его. Но кажется, этого недостаточно.
— Я скажу Кейт, что ты попрощалась перед отъездом, — бесстрастно ответил Слоан, и Хизер едва не схватилась за сердце от жгучей боли.
Слоан молча взял у нее Дженну. Хизер всхлипнула и поспешила прочь. Мгновение спустя громко хлопнула дверь.
Только тогда Слоан отнес девочку в гостиную, а сам встал у окна и, комкая в руках край гардины, наблюдал, как Эван Рэндолф подсаживает его жену в экипаж.
Долго еще после того, как улеглась пыль, он глядел на дорогу. Почему же ему так плохо? Ведь именно этого он хотел, не так ли? Хизер навеки ушла из его дома, жизни и сердца. Но теперь ему кажется, что он потерял нечто бесконечно драгоценное. Совсем как после гибели Лани.
Нет, он не поддастся ни скорби, ни сожалениям. Прошедшие годы закалили его. Он перетерпит и эту потерю, одну из многих.
Дженна громко заплакала, словно поняла, что новая мама ушла и не вернется. Слоан с проклятием отвернулся от окна.
— Хочу Хизер, — жалобно проговорила девочка.
— Я тоже, — прошептал Слоан. — Но мы снова остались вдвоем, детка. Совсем как раньше. Ничего, все будет хорошо. Станем утешением друг для друга.
Не выпуская дочь, он прошел по пустым тихим комнатам дома, только что лишившимся смеха, тепла и души. Она ушла всего несколько минут назад, а эти комнаты уже напоминают склепы, где таятся привидения.
Хизер винила во всем его, и Слоан с беспощадной ясностью увидел, как она права. Его жена заслуживала куда большего, чем он способен был ей дать в этой нелегкой жизни, заполненной постоянными тяготами и изматывающей работой. Она заслуживала любви.
Он сам не помнил, как оказался в своей спальне и в который раз попытался вспомнить Аань. Но видел лишь глаза Хизер в ту ночь, когда он отверг ее чувства. А позже, когда предлагал ей золото, оскорбляя чистую, неподдельную страсть, оплот и опору их несчастного брака, окончательно разрушил все, что оставалось хорошего в его жизни.
Слоан тяжело опустился на кровать.