Брак по расчету

О небо, это ее будущий муж!
Похоже, гостиная слишком мала для этого великана. Вблизи он был еще более угрожающим, просто излучал опасность. Рядом с ним Хизер казалась себе бесконечно хрупкой и ничтожной. Однако он уже дважды, не задумываясь, успел ее защитить. И уж конечно, не причинит зла.
Девушка нервно наблюдала, как он одергивает полы куртки. Среди ее знакомых джентльменов не было никого, даже отдаленно напоминавшего Маккорда. Щеки темны от пробивавшейся щетины, а глаза… ее снова потрясли его глаза цвета морского льда, в которых, однако, светилось нечто похожее на сочувствие…
Он шагнул вперед, и девушка испуганно сжалась.
Не сводя взгляда со рта Хизер, он протянул руку и сжал мозолистыми пальцами изящный подбородок, совсем легко, но ей показалось, что кожа горит, как от ожога. Бесконечная нежность, готовность броситься на помощь неожиданно потрясли ее.
— С вами все в порядке? — пробормотал он так неестественно тихо, что Хизер невольно вздрогнула и, не в силах выговорить ни слова, молча кивнула. Большой палец осторожно провел по ее распухшим губам, и Хизер отшатнулась, как от удара молнии. Заметив это, Слоан замер. Лицо мгновенно превратилось в неподвижную маску. Все чувства будто испарились, им на смену пришла холодная настороженность.
Отняв руку, он отступил на безопасное расстояние. И снова воцарилось молчание, напряженное, неловкое… по крайней мере с ее стороны.
Слоан Маккорд, кривя губы, оценивающим взглядом мерил ее из-под полей пыльного черного стетсона. Они снова стали чужими. Как и несколько часов назад. Но почему?!
— Полагаю, вы и есть мисс Эшфорд?
У Хизер мгновенно пересохло в горле.
— Да… это я… — с трудом шевеля губами, прошептала она.
— Похоже, у вас вошло в привычку вечно попадать в переплет, не так ли?
Всякая надежда на то, что он не узнал ее без пальто и шляпки, мгновенно рассеялась. Значит, успел ее запомнить!
Хизер побагровела от стыда. Боже милосердный, ну почему первая встреча со Слоаном Маккордом оказалась столь унизительной? Он действительно посчитает, что у нее несчастная склонность попадать во всякие неприятные истории!
Девушка поднесла ладони к пылающим щекам. Конечно, она благодарна за помощь, но какой жалкой дурочкой ему, должно быть, кажется! К тому же он наверняка заметил ее дешевое черное платье, полурасстегнутый лиф…
Ей не терпелось поскорее одернуть юбки, пригладить растрепавшиеся волосы, проверить, осталась ли в них хотя бы одна шпилька. Следовало бы, разумеется, обменяться рукопожатием, но Хизер застыла будто вкопанная, судорожно сцепив пальцы.
— Как вы сюда попали? — выпалила она. Четко очерченные чувственные губы растянулись в сардонической усмешке.
— Ваша горничная впустила.
— О, разумеется.
Сдвинув на затылок шляпу, он мрачно свел брови и снова уничтожил ее презрительным взглядом.
— Скажите, мэм, я, случайно, не помешал выяснению отношений между вами и вашим… так сказать, другом?
— Нет, Эван ужасно расстроился, когда я отказалась стать его женой.
Для Маккорда ее ответ, похоже, явился неприятным сюрпризом.
— Кейт говорила, что у меня есть соперник. Но должен заметить… — уголок рта нервно дернулся, — моя невестка, кажется, сочла за лучшее опустить немало интересных подробностей.

Все, на что способен был Слоан в эту минуту, — держать в узде вихрь эмоций, обрушившийся на него при виде будущей жены. Испепелявшее желание было столь же мгновенным, сколь мучительным и ослепляющим. Он… он знает ее! Знает!
Та самая чувственная волшебница из сна. Исчезнувшая, как тень, любовница.
С той только разницей, что во сне локоны цвета золотистого шампанского рассыпались по обнаженным плечам, лаская соблазнительные груди с тугими сосками. Теперь же шелковистые пряди были уложены в изящную прическу, а лицо больше не скрывали ни полумрак, ни старомодная шляпка.
Ему следовало бы задать невестке хорошую трепку! Симпатичная, черта с два! Если это называется симпатичной, значит, он английский король!
Слоан был ошеломлен и очарован красотой Хизер Эшфорд. Ослепительная мраморная богиня с тонким овалом лица, прямым патрицианским носом и изумительной фарфоровой кожей.
Сладострастие… нет, бешеная похоть скрутила внутренности. Стоит ли осуждать этого ублюдка Рэндолфа за попытку взять ее силой!
А глаза словно притягивают магнитом: не просто карие, а золотисто-вишневые, точного оттенка старого хереса. Губы полные, под тонкой кожей словно просвечивает кровь, и нежные, как лепестки розы. А улыбка… мягкая, нерешительная, смущенная.
Слоан