Брак по расчету

что теперь увидятся не скоро.
— Не хочется мне оставлять тебя в таком состоянии, — всхлипнула Уинни.
— Ничего, все обойдется.
— Ужасно буду скучать по тебе, дорогая.
— И я, Уинни. И никогда не сумею вознаградить вас за все, что вы сделали для меня.
— Вздор! Лучше вспомни, чем была для меня ты!
Послышался пронзительный свисток паровоза, вырвавшийся вместе с облаком пара. Уинни спустилась на перрон и махнула рукой. В воздухе повис запах горящего угля; огромные колеса начали медленно вращаться. Где же Слоан?
Хизер на мгновение охватила паника. Неужели он опоздал? Но, вспомнив, как он стремился поскорее вернуться в Колорадо, немного успокоилась. Он не отстанет от поезда, даже если придется терпеть общество нежеланной жены!
С горестным, но смиренным вздохом Хизер подошла к окну, за которым проплывали окрестности города. Железное чудовище уносило ее навстречу новой жизни. Позади остались Уинни, любимые ученицы, друзья и подруги, могила отца.
Смахнув последнюю слезу, Хизер отвернулась и села в кресло в ожидании мужа.

Ждать ей пришлось долго. Очень долго. К тому времени как Слоан соизволил явиться, наступили сумерки. Проводник зажег лампы и захватил с собой чайный поднос, предусмотрительно принесенный ранее.
Хизер все это время провела за книгой, время от времени поднося к губам бокал с вином в тщетной попытке успокоить разгулявшиеся нервы.
Стук двери, на миг заглушивший вой ветра и мерное пыхтение мощного парового двигателя, привлек ее внимание и заставил поднять глаза. На пороге стоял муж. На нем по-прежнему был свадебный сюртук; через плечо перекинута оленья куртка, в пальцах зажата полупустая бутылка виски.
Хизер насторожилась. Слоан впился в нее недобрыми сощуренными глазами. Сгорая от неловкости, она, однако, вынудила себя вновь обратиться к лежавшему на коленях томику в кожаном переплете. Очевидно, Слоан все еще не простил ее за то, что она согласилась принять подарок от Эвана.
Не говоря ни слова, он отшвырнул куртку и шляпу и, прошествовав мимо жены, уселся напротив, в такое же обитое бархатом кресло. Хизер учуяла смешанные запахи спиртного и сигар, правда не слишком противные, и поэтому постаралась не обращать на них внимания, однако невольно вздрогнула, когда тишину разрезал издевательски-вежливый голос:
— Не соблаговолите поделиться со мной, что вы находите столь занимательным?
— «Эмиль» Руссо, — не поднимая головы, ответила она. — Это научный трактат о воспитании.
— Да еще на французском? — с притворным восхищением охнул Слоан. — Похоже, я получил в жены не только герцогиню, но и синий чулок!
— Не вижу ничего предосудительного в том, что женщина, получившая некоторое образование, стремится больше узнать об окружающем мире и интересуется чем-то еще, кроме детей и кухни.
— Ваш вкус меня не удивляет. Вы не из тех, кто предпочитает любовные романы.
— Нужно же как-то проводить время, — пожала плечами Хизер, — особенно за неимением подходящей компании.
Слоан, по-видимому, ничуть не задетый, молча отхлебнул виски.
— Стоит ли так много пить? — не выдержала Хизер. Муж пренебрежительно ухмыльнулся:
— Да еще и проповедница в придачу!
— Скоро подадут ужин.
— Знаю. Он входит в цену билета. По крайней мере я заплатил.
Хизер прикусила губу, но Слоан заметил, что она исподтишка смотрит на него. Все еще злясь на лишние траты, он огляделся. Пришлось выбросить еще несколько сотен долларов, будто мало у него долгов! А все идиотская гордость, побудившая его отвергнуть дар Рэндолфа. Гордость… и желание раз и навсегда избавиться от происков магната, выкинуть его из жизни Хизер. Между Рэндолфом и его женой, пусть и нелюбимой, не должно быть ничего общего!
Все еще озабоченно хмурясь, она не сводила с него глаз.
— Сколько вы истратили на билеты?
— Какое это имеет значение?
— Хочу знать, сколько еще я вам задолжала.
— Триста долларов.
— Так много? — охнула она.
— Это вы настояли на том, чтобы принять предложение Рэндолфа.
— Но вам вовсе ни к чему было тратить столько денег!
— Как это ни к чему? Не желаю ничем быть обязанным таким, как Рэндолф.
— Но Эван — мой старый знакомый и имеет полное право сделать мне свадебный подарок!
— Ошибаетесь. Просто стремится привязать вас к себе еще крепче. По-прежнему считает, что вы ему принадлежите. Теперь вы моя жена, герцогиня, и лучше вам хорошенько помнить об этом.
— А мне казалось, — с горечью бросила Хизер, — что именно вы предпочитаете поскорее забыть этот неприятный факт.
— Вряд