Слоан Маккорд полагал, что похоронил свое сердце в могиле трагически погибшей жены и нет в его жизни места для нового увлечения. Однако любовь сама постучалась в дверь Слоана. Напрасно пытался одинокий хозяин ранчо противостоять вспыхнувшему чувству. Страсть — безумная, сводящая с ума — не признает доводов рассудка, и теперь Слоан способен думать лишь об одном: как зажечь в сердце прекрасной Хизер Эшфорд пламя ответной любви…
Авторы: Джордан Николь
пытаясь загородиться от летевшей прямо на нее смерти. Она едва успела сообразить, что гибель неминуема, как чья-то сильная рука оттащила ее и швырнула на брусчатку. Потерявшая дар речи, ошеломленная, она, задыхаясь, наблюдала, как мужчина в широкополом стетсоне
и куртке из оленьей кожи метнулся к опасно накренившемуся экипажу и нечеловеческим усилием подтянулся и вскочил на козлы.
Время, казалось, застыло; секунды растянулись на часы, и каждая деталь запечатлелась в мозгу Хиэер с неуместной четкостью: отброшенная, летящая по ветру шляпа, мужчина, метнувшийся к лошадям, внезапно оказавшийся на козлах и с невероятной ловкостью успевший подхватить болтавшиеся поводья под хриплые стоны сорвавших голос, изнемогавших женщин.
Прошло еще несколько невероятно долгих мгновений, , прежде чем взмыленные кони остановились почти в квартале от того места, где все еще сидела на мостовой потрясенная Хизер.
— Слава Богу, — выдохнула она и, все еще дрожа от пережитого кошмара, неловко поднялась на ноги. Рассеянно одернув помятые юбки и отряхнув грязь с перчаток, девушка поспешила на помощь несчастным, едва избежавшим ужасной гибели. Но к тому времени, когда она добралась до места, экипаж уже окружила толпа. Прохожие помогли хорошо одетой женщине и молодой девушке спуститься на землю. Совершенно измученные, в сбившихся набок шляпках и изорванных платьях, они, казалось, едва стояли. Их спаситель, с непринужденной грацией соскользнув вниз, что-то тихо ворковал лошадям, пытаясь окончательно успокоить животных.
Пораженная необычайно бархатистым тембром мужского голоса, Хизер замерла, не спуская глаз с высокого привлекательного незнакомца. Наверное, так поступила бы на ее месте любая женщина: было в этом человеке нечто неотразимо-манящее, некая аура воли и мужества, как бы пронизывающая все его существо. И дело не только в широких плечах и бугрившихся под курткой мускулах: Хизер отчего-то была уверена, что на этого человека можно положиться. А его волосы… чересчур длинные, пшеничного цвета, доходившие до самого ворота…
Хизер неожиданно осознала, что самым неприличным образом уставилась на непокорные завитки, обрамлявшие жесткое лицо с высокими скулами и квадратным подбородком… Она уже хотела было отвести глаза, но в этот момент подоспел запыхавшийся чернокожий кучер и немедленно рассыпался в извинениях, уверяя, что крепко держал поводья и не понимает, что могло случиться с проклятой скотиной.
Незнакомец, облегченно вздохнув, провел рукой по вьющимся волосам и оглянулся, только сейчас сообразив, что потерял шляпу. Он направился было назад, но дама постарше судорожно вцепилась в его рукав:
— О, сэр, не знаю, как вас благодарить! Мы с дочерью уже прощались с жизнью…
— На моем месте так поступил бы каждый, мадам, — учтиво заверил он, явно не зная, как отделаться от новоявленных поклонниц.
— Каждый?! Клянусь, если бы не вы, нас бы уже не было на свете.
— Как вы храбры… — пробормотала хорошенькая дочка.
Хизер не могла не согласиться с девушкой. На такое способен лишь исключительно мужественный и благородный человек. Не многие мужчины решились бы встать на пути взбесившихся животных, и, уж конечно, один на лот-ню сумел бы так искусно и быстро с ними справиться. Он не только предотвратил трагедию, но и сумел уберечь ее, Хизер Эшфорд, от весьма печальной участи.
Однако незнакомец, очевидно, не был расположен вступать в светскую беседу и, вежливо извинившись, уже собирался уйти. Но девушка протянула к нему дрожащие руки и покачнулась, словно ноги ее не держали. И неудивительно: какая женщина устоит перед таким великолепным образцом мужской породы! Этот стройный, мускулистый великан просто неотразим. Под тонким налетом цивилизованности кроется нечто необузданно-первобытное, совершенно не присущее большинству джентльменов Сент-Луиса. Необыкновенно красивое, словно высеченное из мрамора лицо, чувственные губы, кожа загорела до черноты. Судя по шапке беспорядочно вьющихся выгоревших волос, цирюльник не обогатился, имея такого клиента. Но самой поразительной чертой, оказались глаза. Даже на расстоянии Хизер заметила, что они переливаются небесной синевой.
И тут, как бы ощутив ее взгляд, он медленно поднял голову. Их глаза встретились. Встретились через улицу. И Хизер, как ни старалась, не сумела отвернуться. Ее мгновенно обдало ледяным холодом, только вот сердце отчего-то тревожно заколотилось.
Он не спеша с легким пренебрежением осмотрел ее с головы до пят, похоже, узнав в ней беспомощную разиню, которую только что оттолкнул с дороги. Хизер вспыхнула, от души надеясь,
