Слоан Маккорд полагал, что похоронил свое сердце в могиле трагически погибшей жены и нет в его жизни места для нового увлечения. Однако любовь сама постучалась в дверь Слоана. Напрасно пытался одинокий хозяин ранчо противостоять вспыхнувшему чувству. Страсть — безумная, сводящая с ума — не признает доводов рассудка, и теперь Слоан способен думать лишь об одном: как зажечь в сердце прекрасной Хизер Эшфорд пламя ответной любви…
Авторы: Джордан Николь
груди.
Он поморщился от запаха приторных духов. Девица размахивала бутылкой дешевого виски, пухлые губы в красной помаде раздвинуты в призывной улыбке.
«Да это просто шлюха», — пронеслось в одурманенном мозгу. Слоан не знал ее имени. Должно быть, новенькая, — он ведь так давно не бывал в салуне. Зато, кажется, на все готова.
Слоан взглянул на свою почти опустевшую бутылку. Может, панельная девка — именно то, что требуется, чтобы заставить его забыть, притупить неуемную, саднящую, тайную боль. Именно то, что так нужно сейчас!
— Проклятие… почему бы нет?.. — промямлил он заплетающимся языком и, взяв предложенную бутылку, попытался встать, только колени почему-то подгибались. Слоан пошатнулся и едва не упал, но блондинка вовремя успела подхватить его и, обняв, прижалась грудью.
— Идем же, красавчик, — со смехом уговаривала она, пытаясь подтащить его к лестнице. Слоан упрямо мотал головой.
Но тут кто-то загородил им дорогу. Слоан недоуменно моргнул, разглядывая стройные ножки в черных сетчатых чулках и красных туфельках. Кажется… кажется, он их узнает! Жаль, что перед глазами все плывет и качается!
Он непонимающе уставился на хмурую Деллу Перкинс. Та, очевидно, не собиралась отступать.
— Лили, — обратилась она к блондинке, — почему бы тебе не поухаживать за Хорасом? Он скучает без тебя. Я сама позабочусь о Слоане.
Лили метнула на Деллу раздраженный взгляд, но без особых возражений вверила ей Слоана. Тот, явно не в силах идти сам, тяжело повис на девушке.
— Куда идем, Дел? — пробормотал он.
— В мою комнату, там в одиночестве утопишь все печали.
— Ты… правда… позаботишься… обо мне?
— Конечно, сладенький. Как в прежние времена.
— Болит… плохо… мне…
— Знаю, котик.
Она кое-как дотащила его до своей спальни. Обстановка была хорошо знакома Слоану: он частенько ночевал здесь в дни своей бурной молодости. Скромно, но чисто и аккуратно: медная кровать, умывальник, дубовое кресло-качалка. Только простыни измяты и, возможно, пропахли потом поспешных совокуплений. Делла подвела его к постели и осторожно подтолкнула. Да, воняет… противно…
Слоан с полустоном рухнул на кровать, прижимая к себе бутылку. И очень удивился, когда Делла, стащив с него сапоги, не принялась за штаны, а просто укрыла одеялом.
Слоан сонно приоткрыл один глаз:
— А почему остановилась?
— Спи. Выспишься — станет легче.
— Не желаю спать! Я хочу тебя!
— Ты не в том состоянии, чтобы хотеть меня или кого другого, сладенький. Кроме того, тебе вовсе не я нужна. Дома тебя ждет красотка жена, к ней и иди.
Но Слоан высвободил из-под одеяла руку и, обняв Деллу за шею, притянул к себе.
— Заставь меня забыть ее, Дел, — хрипло прошептал он ей на ухо.
Женщина отстранилась.
— Кого именно? Твою жену?
— Угу… ее…
Он снова попытался привлечь к себе Деллу, но та заупрямилась:
— Ты вовсе не меня хочешь, Слоан, лапочка. Правда ведь?
Правда. Он не видит ни одной женщины, кроме Хизер. В этом вся беда. Он слишком безоглядно желает собственную жену.
Делла, казалось, понимала Слоана и без слов. И, будто прочитав его мысли, присела рядом и погладила по голове.
— Почему бы тебе не рассказать все с самого начала? Поверь, я умею слушать.
Слоан, тряхнув одурманенной головой, принялся открывать бутылку. Делла и впрямь умеет выслушать мужчину, но ему исповедник ни к чему. Не хватало еще выложить свои несчастья девке из бара!
— Зачем мне ее любовь?! — словно издалека услышал он собственный голос. — Я любил Аань. Только раз в жизни… мужчина находит такую любовь…
— Кто тебе это сказал, малыш?
Слоан недоуменно нахмурился, и Делла ласково пригладила упавшую на его лоб прядь.
— Иногда человеку доводится встретить и вторую любовь.
— Нет!
Он жадно припал к бутылке и тут же закашлялся, когда огненная жидкость попала не в то горло. Делла решительно отобрала бутылку и вздохнула:
— Знаешь, по-моему, все из-за того, что ты влюблен в свою милую женушку и боишься это признать.
Ярость закипела в крови Слоана так неукротимо, что на секунду он даже отрезвел.
— Нет, пропади все пропадом! Я не могу любить ее! Лань… вот моя возлюбленная!
— Лань ушла на небо, сладенький, и пусть покоится с миром.
— Не ушла… все еще здесь… — Слоан ударил себя кулаком в грудь.
— Может, и так, но ты-то должен жить дальше!
Слоан зажмурился, прося Бога о смерти. Он любил Лань, и все же память о ней постепенно тускнеет. Иисусе, и ничего-то с этим не поделать… Печаль, скорбь, тоска, когда-то питавшие его и составлявшие смысл существования, развеялись.
