Слоан Маккорд полагал, что похоронил свое сердце в могиле трагически погибшей жены и нет в его жизни места для нового увлечения. Однако любовь сама постучалась в дверь Слоана. Напрасно пытался одинокий хозяин ранчо противостоять вспыхнувшему чувству. Страсть — безумная, сводящая с ума — не признает доводов рассудка, и теперь Слоан способен думать лишь об одном: как зажечь в сердце прекрасной Хизер Эшфорд пламя ответной любви…
Авторы: Джордан Николь
взгляд.
— Отстань от меня, черт побери! — потребовала она. — У тебя нет никаких прав на меня!
— Ошибаешься! Я могу делать со своей женой все что угодно!
Ненависть, опаляющая и слепящая, захлестнула их, словно кипящая лава. Жесткое, искаженное злобой лицо Слоана нависло над ней. Гнев и ярость вибрировали между ними, словно задетая неосторожной рукой струна, а сквозь них пробивалось пульсирующее, ошеломляющее желание. Хизер оцепенела, чувствуя, как к бедру прижимается твердая мужская плоть Слоана.
Никто не слышал, как дверь распахнулась, но оба застыли при звуках зловеще-спокойного голоса:
— Может, отпустишь леди, Слоан?
На пороге неподвижно стоял Волк. Слоан несколько минут смотрел на друга, словно не понимая вопроса. Наконец он разжал руки и отодвинулся. Дрожащая Хизер поднялась и метнулась в коридор. Слоан снова лег на спину и стиснул ладонями свою несчастную голову. Опять все кружится и плывет!
Молчание тянулось тонкой нитью. Волк все еще мрачно смотрел на Слоана. И хотя не сказал ни слова, взгляд был красноречивее любых тирад.
Слоан зажмурился. Господи, что он наделал!
Виски снова сковало конечности, но вместе с пьяным ступором росло неизвестно откуда взявшееся чувство стыда. Хизер права: он допился до ручки. Но если бы она знала, как он сожалеет! Сожалеет, что испугал ее, оскорбил, пытался изгнать ее из постели и из дома.
Хизер по-прежнему стояла в коридоре, прижимая руки к груди и стараясь не поддаться отчаянию. Послышался негромкий стук закрывшейся двери, но Хизер не подняла глаз, пока Волк не коснулся ее руки. В его взгляде она, к своему удивлению, прочла сострадание и участие.
— Надеюсь, вам не плохо?
Она прерывисто вздохнула и покачала головой, не уверенная, однако, что когда-нибудь оправится от последствий сегодняшней ночи.
— Нет, ничего страшного. Но я не могу здесь оставаться.
— Вам есть куда поехать?
— Уверена, что Кейтлин примет меня.
— Джейк еще не уехал. Он отвезет вас домой. Ну а пока сложите самое необходимое. Хизер поколебалась.
— Я не могу оставить Дженну здесь, — нерешительно пояснила она, — особенно когда Слоан в таком состоянии. Но будить ее среди ночи и тащить куда-то…
Нет, это невозможно. И к тому же она просто не смеет забрать ребенка с собой. Пусть Слоан только и ждет случая избавиться от нее, но не простит похищения драгоценной дочери.
Хизер горько вздохнула, но Волк, похоже, в объяснениях не нуждался.
— Я пригляжу за Дженной… да и за Слоаном заодно.
Не волнуйтесь.
— Спасибо, — благодарно пролепетала Хизер, не сомневаясь, что Волк сдержит слово. Странно, они знакомы едва ли сутки, а она уже безгранично доверяет ему! — Попросите Джейка подождать, пока я соберу вещи.
— Разумеется.
Настала очередь Волка нерешительно оглянуться.
— Если мы больше не увидимся перед моим отъездом в Денвер, позвольте сказать, что очень рад нашему знакомству.
Хизер попыталась улыбнуться.
— Жаль только, что оно произошло при таких обстоятельствах.
— Мне тоже, — мрачно согласился Волк. — На обратном пути заеду узнать, как вы поживаете. Хизер потупилась, не находя слов.
— Возьмите, здесь темно.
Он сунул ей в руки лампу. Хизер направилась к хозяйской спальне. Дженна мирно посапывала в колыбельке, раскинувшись и сбросив одеяло. Слезы вновь брызнули из глаз Хизер. Она заботливо укрыла простыней ребенка и отвела прядь смоляных волос с милого личика девочки. Любовь и отчаяние боролись в ней. Крошка снова пошевелилась и что-то пробормотала, словно зная, что больше не увидит новой мамы. Но может, Хизер просто хотелось думать так. Судорожно сглотнув, она отвернулась, гадая, встретятся ли они с Дженной снова и сумеет ли она вынести мысль о том, что их разлука — навечно.
С трудом приоткрыв заплывший глаз, Слоан немедленно зажмурился: солнечное сияние струилось в окна, не задернутые занавесками. Комната Хизер!
Слоан застонал: в висках стучали тысячи стальных молоточков, голова налилась свинцовой тяжестью. Он с величайшей осторожностью перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Но ничего не помогало.
Мысли. Противные, неотвязные, мучительные. Действие виски, к сожалению, кончилось, оставив вместо себя угрызения совести, терзавшие куда безжалостнее любого похмелья. Что же он наделал прошлой ночью?! И пусть детали ускользали из памяти, все случившееся помнилось на редкость отчетливо. Он повел себя как гнусный пьяный ублюдок.
Слоан поморщился и поскорее зажмурил глаза. Но сверлящий внутренний голос не утихал. Да откуда в нем столько жестокости?
