Брак по расчету

может рассуждать о своей собственной свадьбе.
Карина взглянула на него.
Глаза ее сияли, и только этот блеск выдавал охватившие ее чувства.
— Я должна поблагодарить вас, милорд, за ваше предложение, — произнесла она официальным тоном. — Обещаю быть преданной и покорной женой, обещаю не мешать другим вашим… интересам. Надеюсь, вы никогда не пожалеете о нашем договоре.
— Я тоже на это надеюсь, Карина.
Он поднес ее руку к губам и, так как все было уже обговорено, пошел через холл к двери.
Выйдя во двор, он сел в фаэтон, а Карина осталась стоять на ступеньках крыльца. Она подняла руку, собираясь помахать ему на прощание, и граф невольно сравнил ее с богиней из греческих мифов. Подумав о том, что его ждет, он нахмурился и стегнул лошадей. Будущее не сулило ничего хорошего.
— Черт бы побрал этого короля, — пробормотал он. — У меня нет никакого желания сажать себе на шею жену, будь то Карина или какой-нибудь другой неоперившийся цыпленок.

Карина села в коляску, ожидавшую ее уже больше четверти часа. Раньше она никак не могла выйти: в последний момент, как всегда, пришлось решить много мелких дел.
Сойдя со ступенек крыльца, Карина оценивающим взглядом окинула великолепную пару гнедых, запряженную в элегантное и модное ландо.
Ей хотелось самой править, а не сидеть на мягком сиденье за закрытыми дверями, на которых красовался графский герб.
Она улыбнулась, представив, как удивился бы граф, если бы его невеста приехала на собственную свадьбу, сидя на козлах. Графу, конечно, это бы не понравилось. В то же время она надеялась, что наберется смелости и попросит у графа экипаж или фаэтон и будет править сама. Хотя ей трудно будет объяснить мужу, где она набралась опыта обращения с лошадьми.
После смерти матери отец уехал в Лондон, оставив ее практически без денег. Карина обнаружила, что ей нечем платить слугам, не на что купить еду. Она совсем было отчаялась, но вскоре поняла, что может неплохо заработать, объезжая лошадей в платной конюшне, находящейся всего в пяти милях от Блейк-холла.
Это современное заведение не только представляло клиентам и другим конюшням верховых лошадей, но и продавало или сдавало внаем коляски самого высокого класса.
Владелец конюшни уже отчаялся найти помощника для объездки лошадей. Хозяин, мужчина средних лет, часто посещал местные ярмарки, и за ним закрепилась репутация знатока лошадей. В Лондоне у него тоже имелась обширная клиентура, с которой необходимо было поддерживать постоянную связь.
И Карина предложила свои услуги. Хозяин был счастлив. С тех пор она пристрастилась к лошадям. Много времени уходило на то, чтобы приучить их ходить под дамскими седлами. Спустя какое-то время она лихо правила фаэтонами и экипажами, запряженными двумя, тремя, а иногда и четверкой лошадей. Заставляла их ходить по кругу или раскатывала по сельским дорогам. Карина уставала, но работа приносила ей удовлетворение.
«Мама была бы шокирована, — думала она, — если бы узнала, что я получаю деньги за работу, всегда считавшуюся мужской».
В течение долгих месяцев, пока отец жил в Лондоне, эти деньги спасали ее от голода.
Откинувшись на подушки, Карина с наслаждением думала о том, какими великолепными лошадьми будет править, когда станет женой графа.
Ей говорили, что он лучший знаток лошадей в графстве. Живя с графом по соседству, она следила за его успехами на скачках и знала, что у него есть несколько великолепных скакунов, способных выиграть кубок года.
Размышляя о лошадях, везущих ее в Дроксфорд, она совсем забыла о том, зачем, собственно, туда едет.
Неужели это правда? Неужели она действительно выходит замуж?
Вчера на нее навалилось столько дел, что некогда было подумать о том, что принесет ей это замужество.
После отъезда графа она, приготовив отцу обед, побежала на конюшню и отыскала Джима, мальчика, помогавшего ей ухаживать за двумя отцовскими лошадьми, в качестве поощрения ему разрешалось ездить на них.
Сэр Джон пришел бы в ярость, если бы узнал, что какая-то деревенщина скачет на его лошадях. Но после того как уволился конюх, так и не получивший жалованья за полгода, Карине не хватало сил одной ухаживать за лошадьми да еще делать работу по дому. Помощь Джима была для нее просто спасением.
— Оседлай мне Зимородка, Джим, — велела она. — А сам, пожалуйста, съезди к мистеру Эбботу, торговцу мебелью. Он живет в Северне. Попроси его заглянуть ко мне или сегодня вечером, или завтра рано утром.
— Вы говорите о том джентльмене, что живет в доме у церкви, мисс?
— Да. Пусть обязательно приедет.