Брак по расчету

и за все вам заплачу.
К тому времени Карина уже оставила работу в частной конюшне. Отец болел, и ей приходилось оплачивать многочисленные счета: от сиделки, от врача, от аптекаря. Ему необходимо было покупать качественную еду. Но самое ужасное — предстояло платить за уголь.
Зима выдалась суровая, и уголь резко подорожал. Угольщик ясно дал понять, что не даст ни одной корзины угля, если ему не заплатят по счетам.
Эти двадцать фунтов позволили продержаться им зиму. Карина так и не нашла в себе силы признаться отцу в своем поступке. Сейчас, с грустью думала девушка, она перешила бы эти очаровательные платья для себя.
Вспомнив, что граф очень богат, девушка сразу повеселела. Когда выйдет за него замуж, он, разумеется, будет одевать ее. Но не могла же она просить его оплатить ее свадебный наряд.
— Давай что-нибудь выберем, — предложила Элизабет и взяла подругу за руку. — Мама хоть и ворчит, что все мои платья ужасно дорогие, в глубине души надеется, что они превратят гадкого утенка в прекрасного лебедя. Бедная мамочка, как бы мне хотелось ей сказать, что она слишком большая оптимистка.
Карина восхищалась манерой Элизабет посмеиваться над собой. Она считала, что только чрезмерная застенчивость не позволяет подруге блистать в обществе. «Когда я выйду замуж, — решила она, — попрошу Элизабет пожить со мной в Лондоне. Может быть, найду ей хорошего, доброго мужа. Что тут удивительного? Любая девушка мечтает о замужестве. А такой, как лорд Дроксфорд, отпугнет любую». У Карины возникло предчувствие, что и ее он легко может запугать.
Элизабет открыла шкаф. Карина увидела множество красивых платьев. Большинство из них — белого цвета. Молодым особам, впервые выезжающим в свет, полагалось носить белое.
Платья отвечали последней моде — тугой лиф, узкая талия, схваченная поясом, и широкие юбки. Декольте лодочкой открывало покатые плечи, а рукава с буфами из газа или тюля подчеркивали стройность фигуры. Платья были элегантные, но большинство из них украшались лентами, перьями, цветами, бантами, оборками.
— Моя мама любила строгие платья, — тихо сказала Карина.
— Я тоже, — ответила Элизабет. — В этих перьях я, наверное, похожа на разукрашенного отварного лосося на серебряном блюде.
— Какое из них мне можно взять?
— Вот это, с кружевом, я сама еще не надевала. А вон то — с атласными бантами и с букетиками роз — мамино любимое. — Элизабет достала из шкафа еще одно платье и сказала: — Это платье маме никогда не нравилось, поэтому маловероятно, что она заставит меня его надеть, во всяком случае, пока она о нем вспомнит, ты мне его уже вернешь.
С этими словами Элизабет протянула Карине платье из белоснежного тончайшего муслина. Широкая юбка, декольте лодочкой, отделанное тонким кружевом, рукава с буфами… Платье было очаровательное.
— Какое красивое! — пришла в восторг Карина. — Гораздо красивее других.
— Я тоже так считаю, — согласилась Элизабет. — Но мама находит его чересчур строгим.
— Я правда могу его завтра надеть? — не поверила Карина.
— Ну конечно. Давай его только аккуратно свернем. Ты верхом?
— Да. Но ты не беспокойся. Зимородок постарел и уже не такой резвый, как раньше.
— Мы совсем забыли, что нужна еще и шляпка! — забеспокоилась Элизабет.
— Хорошо, что напомнила!
— У меня их много. Вот смотри!
Элизабет выдвинула один из ящиков шкафа. По крайней мере дюжина шляпок предстала их взору. С высокой тульей, модные во времена регентства, отошли в прошлое, уступив место маленьким шляпкам, украшенным перьями и цветами. Их носили, сдвинув на затылок.
Головные уборы Элизабет вполне отвечали вкусу герцогини — они были перегружены украшениями.
Карина увидела шляпку из белого муслина и белых кружев. Ее, видимо, предполагалось носить с тем платьем, которое одолжила Элизабет. Карина примерила шляпку и завязала ленты под подбородком. Взглянула в зеркало. Шляпка была прелестна и шла ей необыкновенно.
— Можно мне ее взять?
— А как ты довезешь? — поинтересовалась Элизабет.
— На голове. Я спущусь по черной лестнице, и никто меня не увидит. — Она нежно поцеловала подругу. — Обещаю, что когда-нибудь я отблагодарю тебя за твою доброту.
— О чем ты, Карина? Для меня так много значит твоя дружба! Только с тобой мне легко и весело. Мама всегда сердится. Ах, Карина, право же, я чувствую себя уродиной. Не способна вымолвить ни слова!
— Когда-нибудь все будет по-другому, — пообещала Карина. — А пока, Элизабет, вспоминай обо мне завтра и пожелай мне удачи.
— Обязательно. А ты не боишься туда ехать? Ах, о чем я? Ты никогда ничего не боишься, Карина. Думаю, и свирепый лорд