Брак по расчету

взяла цветы и поняла, что дворецкий настроен к ней доброжелательно. Он сделал ей знак следовать за ним.
Они долго шли по огромному холлу, потом по коридорам, казавшимся Карине нескончаемыми, со множеством великолепных картин, с дорогой мебелью, изготовленной искуснейшими французскими и английскими мастерами. Она дрожала как в лихорадке. Сердце билось так громко, что, казалось, заглушает шуршание шелковых юбок.
Карина крепко прижимала к себе букет, словно от него зависела вся ее жизнь. Наконец, когда ей показалось, что они прошли по всему огромному дому, девушка услышала тихую органную музыку и увидела перед собой резные двери графской часовни. Они были открыты. Дворецкий отступил в сторону, и она вошла.
Из-за облаков выглянуло солнце, и лучи хлынули в часовню сквозь цветные витражи над алтарем. Разноцветные блики упали на резные скамьи, на орхидеи у нее в руках. Белыми цветами была украшена вся часовня. Девушка задержала дыхание. Все было торжественно и красиво.
Карина не знала, что в этом белом платье похожа на белую розу. Зеленые глаза мерцали на прелестном лице. Они казались испуганными. Белая шляпка оттеняла червонное золото волос.
Она нашла взглядом графа, стоявшего у алтаря. В темно-синем элегантном костюме с тщательно завязанным галстуком он выглядел великолепно. Но лицо его было таким суровым, что Карина не смогла сделать навстречу ему ни единого шага.
Поняв ее состояние, граф подошел к Карине и, улыбнувшись, спросил:
— Ваш отец не смог с вами приехать?
Причем спросил таким непринужденным тоном, что девушка сразу успокоилась.
— Он плохо себя чувствует, — ответила она и пристально посмотрела на графа. Понизив голос, чтобы не услышал священник, стоявший поодаль, спросила: — Вы уверены… совершенно уверены, что хотите, чтобы я вышла за вас замуж?
— Сейчас слишком поздно в чем-то сомневаться, — ответил граф. — Не бойтесь, Карина. Уверен, у нас все будет не так уж и плохо.
Девушка удивилась, что он оказался настолько проницательным, чтобы понять обуревавшие ее чувства. Граф подал ей руку, подвел к алтарю, и священник приступил к обряду венчания.
По дороге в Лондон Карина пыталась вспомнить в деталях, как все происходило, но не смогла. Во время церемонии она лишь услышала, как граф твердым голосом произнес слова, подтверждающие намерение взять ее в жены. Услышала и свой голос, показавшийся ей чужим, который повторил клятву верности. Будто кто-то другой произнес эти слова вместо нее.
Когда церемония закончилась, они прошли в большой красивый зал выпить по бокалу шампанского.
— Может быть, у вас есть какое-либо желание? Откройте мне его до того, как мы уедем в Лондон, — сказал граф.
— Разрешите мне взглянуть на ваших лошадей?
Граф был явно озадачен просьбой жены. Большинство гостей просило разрешения осмотреть картинную галерею, большой банкетный зал, овальную музыкальную комнату, огромную библиотеку, оранжерею с тропическими растениями и другие достопримечательности, которыми был знаменит замок. Но ни один человек, приехавший в поместье впервые, не просил отвести его сразу на конюшню.
— Если вы этого действительно хотите, я буду рад показать вам своих лошадей.
Он заметил, что Карина, перед тем как выйти из дома, не только оставила букет, но и стянула перчатки. Ее лицо сияло, когда она осматривала лошадей, которым граф уделял самое пристальное внимание. Он не ожидал, что она так много знает о них и способна укротить даже самую норовистую лошадь.
Карина настояла, чтобы ее отвели в стойло к жеребцу, искалечившему двух мальчиков-конюхов. Этого коня старший конюх называл дьяволом.
— Меня он послушается, — убеждала его девушка.
Карина что-то тихонько шептала жеребцу, и он позволил похлопать себя по шее, а потом и по носу.
— Где вы научились укрощать непослушных животных? — изумился граф.
— Кажется, я всегда умела это делать, — ответила Карина. — Лошади не подпускают к себе человека, если он их боится. Они чувствуют и тех, кто их любит.
Девушка взглянула на старшего конюха, ожидая, что тот подтвердит ее слова.
— Совершенно верно, миледи, — кивнул тот. — Но не у каждого такой подход к лошадям.
— Должно быть, у вас в этом отношении огромный опыт! — воскликнул граф.
Ему было чему удивляться. Сэр Джон, будучи членом парламента, не мог себе позволить содержать большую конюшню. Она почувствовала неловкость, оттого что не может рассказать графу, скольких диких и норовистых лошадей объездила. Но ей показалось, что момент для признания еще не настал, и она отвлекла внимание графа, похвалив недавно купленную им лошадь.
Они отправились