Брак по расчету

кроватью свешивались занавеси из бледно-голубого шелка. Их придерживали два ангела, вырезанные из дерева и покрытые позолотой, искусно выполненные итальянскими мастерами. Мебель была сделана французами-краснодеревщиками, а пол покрывал абиссинский ковер, затканный розовыми розами и отороченный голубой лентой.
Карина хотела осмотреть всю комнату, но подумала, что впереди у нее будет достаточно времени, чтобы осмотреть не только спальню, но и весь дом.
Карина сняла платье. Она столько лет сама за собой ухаживала, что и не подумала позвать горничную. И вообще ей казалось странным, что какая-то усталая женщина сидит и терпеливо ждет, когда хозяйка ей позвонит.
Повесив платье Элизабет в шкаф, девушка накинула старенький ситцевый халатик, который носила уже пять лет, и начала расчесывать свои роскошные длинные волосы. Это не заняло у нее много времени. Она решила как следует привести их в порядок утром и подошла к кровати.
На ней лежала ее ночная рубашка, старая, вся в заплатах. Карина давно ее носила, но сейчас она показалась ей тесноватой и — самое ужасное! — совершенно не гармонировала с красотой убранства комнаты.
Карина схватила ее, бросила на стул и, обнаженная, прикрытая каскадом золотых волос, скользнула в постель. Было так приятно чувствовать прикосновение к телу прохладных льняных простыней, отделанных тонким кружевом, погрузиться в пуховую перину и откинуться на мягкие подушки.
Она поставила свечу на столик у кровати и с минуту не задувала язычок пламени. Еще раз оглядела комнату, чувствуя неведомую ей прежде радость от окружающей ее красоты.
Только теперь она поняла, как ей было больно сознавать, что в Блейк-холле старые ковры, выцветшие обои, полинявшие занавески. Сейчас она начинала новую жизнь, в красивом доме. Она и сама чувствовала себя красивой.
Карина удовлетворенно вздохнула. Послышался стук в дверь. Кто-то, не дожидаясь ответа, вошел в комнату.
Она подняла голову, ожидая увидеть горничную, но, к своему величайшему изумлению, увидела графа. Он закрыл за собой дверь, подошел к кровати и поставил на тумбочку свечу.
Она молча смотрела на него. На нем был длинный парчовый халат с бархатным воротником, в распахе виднелась белая ночная сорочка.
— Зачем вы… здесь… пришли? Что вы… хотите? — спросила Карина испуганным голосом.
— Что вы так испугались? Мы муж и жена, Карина.
Девушка быстро села, забыв, что на ней ничего нет, и на мгновение его взору предстала высокая грудь с розовыми сосками. Вспомнив, что она совершенно голая, Карина вскрикнула, обеими руками схватила простыню и натянула ее до подбородка.
— Вы собираетесь… спать… здесь… со мной?
— Можно сказать и так, — усмехнулся граф.
— Но я не могу… я хочу сказать… я вам не позволю, — заикалась Карина.
Граф сел на край постели и посмотрел на жену. Золотистые волосы прикрывали ее обнаженные плечи, при свете свечи она выглядела восхитительно. Зеленые глаза казались огромными. Они потемнели от страха, а губы дрожали.
— Вы должны… уйти… это мы… не договаривались.
— Но вы вышли за меня замуж, — настаивал граф. — Вы моя жена.
— Вы взяли меня в жены только потому, что вам так было нужно, — ответила Карина, поняв, что ей следует быть твердой. — Вы же сами сказали, что мы должны говорить друг другу то, что думаем.
— Поскольку я ваш муж, Карина, у меня есть определенные привилегии.
— Тогда вам нужно было сразу предупредить о них. Я бы не вышла за вас замуж. Зачем я вам? У вас есть леди Сибли! Насколько я знаю, прошлой ночью вы были у нее. Как вы могли подумать, что я разрешу вам дотронуться до себя!
— Это к делу не относится, — холодно произнес граф. — Мы условились, что не будем обсуждать ни леди Сибли, ни каких-либо других женщин. Мне нужен наследник, Карина.
— Неужели вы хотите, чтобы у нас был ребенок? Но мы же не любим друг друга! Вы представляете, какой это будет ребенок? — Она перевела дыхание. — Ваши отец и мать любили друг друга. Мне говорили, что они были счастливы, и поэтому вы родились таким… какой вы есть. Мои отец и мать обожали друг друга… и получилась я. — Граф хотел что-то сказать, однако Карина быстро продолжала: — Я убеждена, что уродливые и глупые девушки и юноши родились от родителей, не любивших друг друга, а женившихся в силу каких-то обстоятельств.
— Оригинальная мысль, — сказал граф, — но, мне кажется, с точки зрения медицины несостоятельная.
— Главное, что я так думаю. И клянусь вам, милорд, у меня не будет от вас ребенка, если я вас не полюблю.
С минуту граф молчал, а потом произнес низким голосом:
— Сделать так, чтобы вы в меня влюбились?
— Нет, нет, — быстро проговорила