Брак по расчету

— Кто дал тебе право называть мою жену по имени? — резко спросил граф.
— Ты сам разрешил мне вчера в «Креморне». По правде говоря, я продолжал называть Карину ее сиятельством. Мы еще не так хорошо знакомы.
— Ты слишком много на себя берешь, — раздраженно бросил граф.
— Почему ты говоришь со мной подобным тоном? Ты не прав, Элтон, и прекрасно это понимаешь. Когда я пытался объяснить Карине то, о чем не должен был говорить, я чувствовал себя очень неловко.
— И что ты ей сказал?
— Правду. Я пытался убедить Карину, что Корвин твой старый друг, но она прямо спросила меня, любовница та или нет. У тебя проницательная жена, не забывай.
— Не лезь не в свое дело!
Граф схватил бокал и залпом выпил вино.
— Однако я оказал тебе услугу, — продолжал Фредди. — Я познакомил ее сиятельство с моей сестрой. Она расскажет ей, как вести себя в обществе, поскольку ты, похоже, не собираешься этим заниматься.
— Я уже сказал тебе, что это не твоего ума дело, — повысил голос граф.
— Ну, если ты не собираешься присматривать за очаровательным зеленоглазым созданием, — развел руками Фредди, — найдутся другие желающие.
Граф бросил такой свирепый взгляд на друга, что тот поспешил в противоположный угол комнаты и сразу вступил в разговор со своим знакомым.
Карине еще никогда не было так весело, как за ужином у Генриетты Котни. Приглашенных было десять человек, двое мужчин пришли без дам. И Карина, сидя справа от хозяйки, а слева от элегантного, остроумного молодого человека, смеялась и непринужденно вела беседу уже после первой перемены.
Ее платье, как и предсказывала Генриетта, произвело подлинную сенсацию. А Роберт Вейд, хотя она его об этом не просила, вытащил из сейфа коллекцию драгоценностей, при виде которой у Карины перехватило дыхание.
Там были все виды драгоценных камней, но она решила, что к белому кружевному платью подойдут бриллианты. Она надела ожерелье, выполненное в виде крохотных сверкающих звездочек. Черепаховый гребень, которым служанка заколола ей волосы, был украшен шестью такими же звездочками. Поверх длинных перчаток Карина надела широкий браслет, и хотя в комплект входили еще серьги и брошь, она оставила их, вспомнив, как мама говорила, что слишком много украшений — признак дурного тона.
— Вы похожи на принцессу из сказки, — воскликнула Генриетта, когда Карина, немного нервничая, появилась на Курзон-стрит, двадцать пять.
— Я всегда восхищался хорошим вкусом Дроксфорда, — сказал майор Джослин Котни, когда Карина села рядом с ним. — Должен признать, что он превзошел сам себя.
Девушка ответила на комплимент, и Генриетта с удовлетворением подумала, что Карина может поддержать разговор, она не похожа на красоток, которые сидят, словно набрав в рот воды, и с высокомерным видом ждут, что ими будут восхищаться.
Когда ужин закончился и мужчины присоединились к дамам в салоне, часы пробили одиннадцать. Генриетта объявила, что пора отправляться к леди Ламли на Гросвенор-сквер.
Карина понятия не имела, что, хотя вечера у этой дамы и были очень популярны, их посещала не самая изысканная публика.
Немного спустя они уже входили в дом, где играли музыканты, а в гостиных горели сотни свечей. Всюду благоухали цветы, а в двух салонах стояли два стола, крытые зеленым сукном.
В доме была столовая, но все приехали после ужина у миссис Котни, поэтому в буфетной предлагались напитки, шампанское и изысканные деликатесы. Сад освещали китайские фонарики, и хотя он был небольшой, в нем нашлось бы много укромных уголков, где при желании могли уединиться парочки.
Леди Ламли, полная дама внушительных размеров, увешанная бриллиантами и жемчугом, тепло встретила Генриетту. Она немедленно объявила, что счастлива приветствовать у себя графиню Дроксфорд, хотя и удивлена скорой женитьбой графа.
Карина погрузилась в гомон голосов и шум оркестра. Перед глазами мелькали элегантные мужчины и женщины, с которыми ее знакомила Генриетта и имена которых мешались в голове. Слегка утомленная, Карина села на диван и стала слушать, как Генриетта, словно маленькая веселая птичка колибри, щебетала со своими друзьями.
Потом к Генриетте подошел высокий, красивый мужчина. Такого можно заметить в любом обществе, и не только потому, что он обладал изысканными манерами. Чувствовалось, что он человек общительный и весьма свободных нравов.
Карине показалось, что он похож на пирата или разбойника, и при всей своей наивности догадалась, что скучающее выражение лица и циничная усмешка делают его неотразимым для женщин.
Он о чем-то просил Генриетту. Та отказывалась. Наконец Генриетта подошла вместе с ним к Карине.