Брак по расчету

Должна во всем потакать и не перечить…
«Послушная и удобная» — эти его слова бились колоколом в ее возбужденном мозгу, пока вдруг явственно не ощутила свою печальную ненужность. Карина поняла, что должна немедленно уехать.
Она знала, что больше не сможет оставаться с ним под одной крышей, что любовь, день ото дня становясь сильнее, сокрушит ее, что рано или поздно ее чувства обнаружат себя и он, поняв это, в один прекрасный день удивленно вскинет брови и одарит ее презрительным взглядом.
Карина будто наяву увидела эту сцену. Он… полон негодования по поводу нарушения обоюдного договора. А любовь? О какой любви речь…
— Я должна уехать! Я должна уехать! — шептала она, и слезы ручьями текли по ее лицу.
Занималась заря. Рассвет вызолотил верхушки деревьев в Гайд-парке. Карина раздвинула шторы, подошла к секретеру, стоявшему около окна, и начала писать графу письмо.
Писала и рвала, и снова писала… Наконец ей удалось выразить в словах то, что хотелось. Она вернулась в постель и стала ждать, когда совсем рассветет и проснутся слуги.
В восемь Карина позвонила горничной.
— Вы так рано встали, миледи! Вы не заболели? — спросила Марта, входя в комнату.
— Нет, все в порядке, Марта. Я хорошо себя чувствую. У меня к тебе дело, и я хочу, чтобы об этой просьбе никто не узнал.
— Я все сделаю, миледи!
— Я не сомневаюсь, что могу на тебя положиться, Марта. Пожалуйста, сходи на Пикадилли в почтовую контору. Кажется, она называется «Белый медведь». Закажи для меня карету, запряженную в пару лошадей, на четверть двенадцатого.
— Почему вы не хотите поехать в своей карете, миледи? — спросила удивленно служанка.
— Я должна уехать из Лондона, — ответила Карина. — И хочу, чтобы никто не знал, куда я еду. Могу я быть уверена, что ты все сделаешь и не станешь рассказывать об этом слугам?
— Клянусь, все будет именно так, миледи!
— Тогда иди, Марта, закажи карету и возвращайся быстрее. Потом нужно будет упаковать несколько моих самых простых платьев. Нарядные мне не понадобятся.
— Да, миледи. Вы уверены, что хорошо себя чувствуете?
— Все хорошо, Марта.
— Сейчас велю горничной принести вашему сиятельству завтрак, а сама со всех ног — в «Белый медведь». Когда вы встанете, я уже вернусь обратно.
— Спасибо, Марта. — Карина откинулась на подушки и с тоской подумала о том, что ждет ее впереди.
Вошла горничная. Она принесла завтрак и газету «Таймс». Роберт сказал, что сообщение о скачках в Эскоте будет напечатано в сегодняшнем номере. Карина развернула газету.
Она пробежала глазами заголовки. Внимание ее привлекло сообщение: «Несчастный случай с лордом Сибли».
Сообщалось, что лорд Сибли ехал в легком двухколесном экипаже и столкнулся с каретой, в которой везли королевскую почту. Экипаж свалился с крутого берега, а почтовая карета упала на него сверху. Лорд Сибли умер, не приходя в сознание.
Карина медленно опустила газету на колени. Для нее это означало одно — леди Сибли свободна! Теперь она может соединить свою судьбу с человеком, которого любит и который любит ее. Леди Сибли, конечно, могла бы стать графиней Дроксфорд, если бы граф не был уже женат.
Чувствуя, что голова кружится и все плывет перед глазами, Карина с трудом поднялась с постели и опять подошла к секретеру.
Она распечатала письмо и приписала постскриптум.
— О мой дорогой, прощай! — прошептала она, поднеся вновь запечатанный конверт к губам.
Карина позвонила. На звонок пришла пожилая горничная, служившая в Дроксфорд-хаусе уже более четверти века.
— Полагаю, мистер Вейд у себя в кабинете, — сказала Карина. — Пусть пришлет с вами несколько сотен фунтов наличными. Требуется сегодня оплатить кое-какие счета.
— Хорошо, миледи.
Карина решила, что на первое время этих денег ей хватит. Граф открыл на ее имя счет в банке, положив на него деньги, выигранные на скачках в Эскоте. Карина подумала, что, как только прибудет на место, даст знать в банк и ей переведут столько, сколько потребуется.
Когда горничная принесла деньги, Карина положила их в ридикюль и стала ждать Марту. В пеньюаре, отороченном тончайшими кружевами, с копной золотистых волос, ниспадающих на плечи, она выглядела хрупкой и нежной. Глядя на очаровательную юную графиню, никому и в голову не могло прийти, что она на грани отчаяния.
«Лучше бы мне умереть, — думала Карина. — Я не перенесу этих страданий».
Граф погонял лошадей, направляясь в Эскот, и всю дорогу испытывал гнетущее чувство. Это было странное и вместе с тем неприятное чувство. Он стал вспоминать обо всем, что делал до того, как уехал из Дроксфорд-хауса.
Спал плохо. Как