Брак по расчету

спокоен».
Граф стегнул лошадей. На Парк-лейн приехал без десяти двенадцать. Услышав, что подъехала карета, швейцар распахнул парадную дверь. Граф кинул поводья лакею и взбежал на крыльцо. В дверях его встретил Ньюмен.
— Где ее сиятельство? Она проснулась? Мне нужно ее видеть, — произнес граф как можно спокойнее.
На лице Ньюмена отразилось замешательство.
— Ее сиятельство уехала, милорд. Я думал, вы осведомлены о ее планах.
— О каких планах? — резко спросил граф. — И куда она уехала?
— Я не знаю, милорд. Ее сиятельство заказала почтовую карету. Она отбыла сразу же после вас.
— Почтовую карету?
— Ее сиятельство оставила для вас письмо. Я положил его на стол в библиотеке.
Поняв, что швейцар слышит их разговор, граф пошел в библиотеку. Ньюмен последовал за ним.
Когда дворецкий закрыл за собой дверь, граф сердито спросил:
— Какого дьявола вы позволили ее сиятельству ехать в почтовой карете? На конюшне не хватает лошадей?
— Я и сам был удивлен, милорд, — ответил Ньюмен. — Осмелюсь заметить, но через четверть часа после отъезда ее сиятельства сюда заезжал Гай Меррик.
— Сэр Гай?
— Да, милорд. Он спросил, знаю ли я, куда поехала ее сиятельство. — Увидев, что граф внимательно слушает, продолжил: — Подозреваю, милорд, что сер Гай подкупил кого-то из лакеев. Похоже, кто-то сообщил ему, что ее сиятельство уехала. Откуда ему еще было бы узнать об этом?
— Но он же не знает, куда она направилась, — заметил граф, как будто разговаривая сам с собой.
— Да, милорд. Сэр Гай спросил меня, известно ли мне, где была нанята карета. А Джеймс, не спросив у меня разрешения, сказал, что карету наняли в «Белом медведе». Я, милорд, строго отчитал его за это.
— В «Белом медведе»? — повторил граф, вскрывая письмо.
Ньюмен ушел. Граф долго смотрел на листок, словно не понимая, что там написано.

«Милорд!
После всех неприятностей, которые я доставила вашему сиятельству, думаю, будет лучше, если я уеду из Лондона и поселюсь в деревне. Там я буду в полной безопасности. Прошу вас не беспокоиться обо мне и не стараться найти меня. Как только соберусь с силами, надеюсь вернуться. Прошу вас простить меня за мой поступок.
С мольбой о прощении —
ваша послушная жена Карина.
P.S. Я только что прочитала в газете, что лорд Сибли умер. Думаю, что теперь вы сможете связать свою судьбу с женщиной, которую любите. Желаю вам счастья, милорд. Если я не вернусь через три месяца, объявите, что я умерла. Думаю, так будет лучше. Никто ничего не узнает. Я исчезну из вашей жизни».

Граф прочитал письмо один раз, потом другой, однако так и не смог ничего понять. Быстро вышел из библиотеки, взял у лакея шляпу и перчатки, ни слова не сказав Ньюмену, выбежал из дома и сел в фаэтон.
Он приехал в «Белый медведь» и спросил старшего конюха. Когда тот пришел, граф потребовал сообщить, куда направилась почтовая карета, в которой три четверти часа назад уехала графиня Дроксфорд.
— Странно! — воскликнул главный конюх. — Вы второй человек, милорд, который спрашивает меня об этом. Леди просила отвезти ее в местечко Северн.
Дав конюху полгинеи, граф помчался по Пикадилли с такой скоростью, что лакей с удивлением взглянул на него. Он помнил, как граф всегда говорил, что, если на дороге большое движение, нельзя гнать лошадей.
Выехав за город, граф погнал еще быстрее. Он понимал, что и Гай Меррик торопится на своих гнедых, и обогнать их можно только благодаря тому, что ему лучше известна дорога на деревушку Северн, поскольку та находилась неподалеку от Дроксфорда.
Граф правил превосходно. Казалось, он делал это без усилий. Лицо его не выдавало никаких чувств. Перед собой он видел только бледное, испуганное лицо с зелеными глазами, потемневшими от ужаса.
Через два часа граф подъезжал к Северну, но фаэтона сэра