Брак по расчету

убежать и спрятаться.
Фаэтон ехал по незнакомой дороге. Спустя какое-то время Карина поняла, что они возвращаются не в Лондон, а в поместье Дроксфорд, находившееся в трех километрах от Северна.
Когда подъехали к чугунным узорчатым воротам, в отдалении показался дом. Карина сразу сравнила его с драгоценной брошью в обрамлении густой зелени сада.
Черные лебеди отражались в серебристой глади пруда, стекла блестели на солнце, на фоне ярко-синего неба отчетливо вырисовывались башенки, статуи и остроконечная крыша.
Фаэтон остановился у парадного подъезда. По широким ступеням каменной лестницы навстречу устремились лакеи. Они помогли Карине выйти из экипажа.
— Вы, вероятно, устали, миледи, — сказал граф, когда они вошли в парадный зал. — Вас проводят в вашу комнату, где вы можете отдохнуть. Мы поговорим позже. Встретимся за час до ужина.
Чувствуя себя глубоко несчастной, Карина поднималась по лестнице вслед за дворецким. На верхнем марше стояла домоправительница в шуршащем черном шелковом платье. На широком поясе позвякивали ключи.
— Добрый вечер, ваше сиятельство! Какая честь для нас! Мы давно ждали, когда вы соблаговолите пожаловать в Дроксфорд, — рассыпалась в любезностях экономка.
— Благодарю вас, — робко ответила Карина.
Ее спальня поражала великолепием. Но Карина, взволнованная и ошеломленная событиями дня, не обратила внимания на роскошное убранство комнаты. Она с трудом осознавала, что с ней обращаются как с новобрачной и что эту комнату приготовили для молодой графини, «Разве я графиня? — подумала Карина. — Нет, я обманщица!»
Раздевшись, девушка забралась под простыни, окаймленные кружевами.
Экономка уговаривала ее съесть что-нибудь. Карина, чтобы избежать ненужных споров, проглотила несколько ложек супа и съела кусочек цыпленка. Она хотела только одного, чтобы ее оставили в покое.
Наконец экономка задернула шторы и удалилась. Карине казалось, что, оставшись одна, она даст волю слезам и заснуть не сможет. Однако после бессонной ночи сразу же погрузилась в глубокий сон. Когда проснулась, к своему удивлению, поняла, что проспала почти четыре часа.
Ванна, наполненная горячей водой, ждала ее у растопленного камина.
— Хотя сейчас и лето, миледи, но, поскольку этими огромными комнатами редко пользуются, в них прохладно даже в самый жаркий день, — объяснила экономка.
Вода благоухала духами, полотенца пахли лавандой, и, одевшись, Карина почувствовала, что волнения и страхи улеглись.
Марта, выполняя ее приказание, уложила в сундук самые простые платья. И теперь, очутившись в великолепном доме графского поместья, Карина с сожалением подумала о том, что ей нечего надеть. Пожалуй, лишь нарядное платье из белой кисеи, отороченное по подолу кружевами и отделанное атласом по глубокому вырезу лифа, могло соперничать с великолепием внутреннего убранства дома. Оно подчеркивало ее тонкую талию, но выглядело весьма скромно в сравнении с изысканными туалетами, которые шила ей Иветта.
В зале Карину встретил дворецкий. Он провел ее по длинным коридорам и распахнул дверь в красивую комнату, выходящую окнами в сад. Комната, залитая солнечным светом и обставленная великолепной мебелью, отражалась в огромных чиппендейлских зеркалах, украшавших стены.
Карина вошла и застыла, пораженная игрой света. Вдруг ее сердце замерло. Она увидела графа. Он сидел за письменным столом в глубине комнаты и что-то писал.
При появлении Карины граф встал.
Он выглядел великолепно в приталенном бархатном смокинге и расшитом жилете. Рубашка с жабо и галстук, украшенный булавкой с огромной черной жемчужиной, обрамленной бриллиантами, довершали его вечерний туалет.
— Подойдите сюда, Карина.
Она подошла и увидела на столе письмо, которое оставила для него в Лондоне.
— Я бы хотел, чтобы вы кое-что объяснили. В постскриптуме вы написали: «Я хочу, чтобы вы были счастливы, милорд». Почему вы этого хотите, Карина?
Девушка взглянула на письмо, и вдруг все поплыло у нее перед глазами. Во рту пересохло. Казалось, она не сможет вымолвить ни единого слова. Ее бил озноб, потому что граф стоял очень близко и голос его звучал ласково.
— Итак, — продолжал он, не дождавшись ответа, — вы не можете это объяснить? Тогда, может быть, вы скажете, почему убежали?
И снова Карина не нашлась что ответить. Подождав немного, граф произнес более требовательным тоном:
— Я хочу знать, Карина.
— Я думала… так будет лучше, — еле слышно прошептала она.
— Кому лучше? Вам или мне? — спросил граф. — И что значит — лучше?
Карина молчала. Она стояла, наклонив голову,