Брак по расчету

чтобы он не видел ее лица.
— Мне нужна правда, Карина. Когда-то вы обещали, что всегда будете со мной откровенны и что между нами не будет тайн. Это было частью нашего уговора, не так ли? Я задаю вам простой вопрос: почему вы убежали?
Она сплела дрожащие пальцы рук, стараясь не смотреть на графа.
— Посмотрите на меня, Карина! — приказал он. — Отвечайте! Я жду.
Она не могла ни пошевелиться, ни поднять глаза.
— Отвечайте! — настаивал он.
И вдруг слова сами стали складываться в фразы, торопливо срываясь с ее губ.
— Ваше сиятельство хочет знать правду. Хорошо, я вам скажу. Когда вы женились на мне… между нами был уговор… и я пообещала быть покорной и послушной женой. Как вы успели заметить, я не была… покорной. Я попадала в разные истории, давала повод для сплетен. Я не хотела этого… но так уж получалось. Я эту вторую часть уговора нарушила… И еще я непослушная… — Она замолчала. Собравшись с духом воскликнула: — Вы хотели узнать правду. А теперь… я должна уехать. Неужели вы не понимаете?
Она повернулась и хотела выбежать из комнаты, но граф схватил ее за руку.
— Может, объясните, почему вы непослушная?
Она подняла на него глаза, полные слез. Губы ее дрожали.
— Вы действительно хотите, чтобы я вам ответила? — спросила она срывающимся голосом, его вопрос причинил ей боль. — Потому что… я люблю вас… потому что… я не могу вас… не любить. Отпустите меня!
Она попыталась сбросить его руку. Ей это удалось, но граф тут же обнял ее и прижал к себе так крепко, что ей стало тяжело дышать.
— Ты любишь меня?! — воскликнул он, и его голос она не узнала. — О моя дорогая, почему ты молчала до сих пор?
Он поцеловал ее нежно и страстно. У Карины закружилась голова. Ее охватило такое чувство, которого она раньше никогда не испытывала. Внутри ее разгоралось пламя. Казалось, ее пронизывают солнечные лучи, а вокруг веселым щебетом заливаются птицы.
— Ты меня любишь, — повторял граф. — Ты меня любишь, моя глупышка, моя неисправимая и непослушная жена.
Он опять целовал ее, но на этот раз поцелуй был требовательный, обжигающий. Карина поняла, что ее сердце ждало этой сладкой минуты всю жизнь. А душа просто пела и стремилась ускользнуть через ее распахнутые уста к его устам, зовущим и властным.
Граф взглянул на ее пылающие щеки, приоткрытые губы, сияющие глаза.
— Какая ты красивая, — сказал он. — Невероятно красивая. Неужели ты могла хоть на мгновение подумать, что я тебя отпущу?
— Я думала… вы любите… — прошептала Карина.
— Я люблю тебя! И никого больше! — прервал ее граф. — В моей жизни есть только ты. Неужели ты не понимаешь, Карина, что я полюбил тебя с той самой минуты, когда мы обвенчались? С той самой ночи, когда я вошел в твою спальню, собираясь… — какой же я был дурак!.. — настоять на своих супружеских правах. Но я пришел, потому что желал тебя, потому что любил тебя, хотя тогда я даже сам себе в этом не смел признаться. А когда ты дала решительный отпор, подумал, что я тебе отвратителен, и понял, что необходимо сначала завоевать твое сердце и только потом назвать своей женой…
— Вы… в самом деле… говорите это мне? — прошептала Карина. — Это… правда?
— Правда, моя любимая. О! Если бы ты знала, как мне было тяжело эти недели. Я с ума сходил от желания, но гордость не позволяла подойти к тебе, ведь я думал, что ты предпочитаешь Меррика. — Он крепче прижал ее к себе. — Я его ненавидел, ревновал. Но мне в голову не приходило завоевать тебя. Только сегодня, получив письмо, я понял, что, если потеряю свою любовь, моя жизнь ничего не стоит. Я люблю тебя так, как не любил ни одну женщину.
— Это… правда? — прошептала она. — Я всегда… мечтала, что вы когда-нибудь скажете мне… эти слова, но я никогда не верила… что это произойдет наяву!
— Наяву, любовь моя! — Граф опять поцеловал ее. Немного погодя он тихо произнес: — Давай забудем все неприятное, что произошло с нами после того, как мы обвенчались. Давай вернемся ко дню нашего бракосочетания, моя дорогая, и начнем сначала. Представим себе, что только что вышли из часовни. Впереди медовый месяц, и мы будем вдвоем — ты и я. Нам столько нужно сказать друг другу…
— Мы правда… можем это сделать?
Карина взглянула на него, лицо ее светилось счастьем. Граф подумал, что никогда в жизни не видел женщину такой нежной, мягкой красоты. Он поднес к губам ее руки.
— Я приветствую новобрачную! — с улыбкой промолвил он. — Добро пожаловать в наш новый дом, миледи. Надеюсь, вам понравится в Дроксфорде.
— Благодарю, ваше сиятельство… Ах, как бы я хотела, чтобы на мне сейчас было мое лучшее платье!
Граф рассмеялся:
— Вот слова настоящей женщины. А чем плохо это платье? Ты в нем неотразима.