Бремя Мертвых

с ними приключилось?
Ежики в тумане, блин.
Отец Андрей мрачно усмехнулся, подхватил с земли рюкзак, поправил АКМ.
Туман — это смерть.
Но мы все-таки пойдем в туман.
Он сбежал с пригорка. Асфальт защелкал под подошвами сапог.
Отец Андрей забросил бороду на левое плечо, спрятал под куртку серебряный крест. До боли вдавил в плечо приклад АКМ, поводя стволом слева-направо.
Из тумана вынырнула темно-зеленая Дэу-Нэксия. За рулем — пустота. Дверцы — настежь, сиденья вспороты ножом.
-Эй!
В ответ залаяла собака, потом голос — почти мальчишеский — отчаянно заверещал:
-Скорее сюда! Пожалуйста! У меня кончились патроны.
Отец Андрей не раздумывая побежал на голос.
Туман распахнулся перед ним и бывший монах увидел замерший вездеход, двух упырей, сраженных чем-то острым, парнишку в форме военнослужащего РА, отчаянно поднявшего саперную лопатку над головой, овчарку, беснующуюся в люльке вездехода.
И — несколько тварей, бредущих по траве прямо к вездеходу.
Отец Андрей прицелился, надавил на спуск. Голова ближайшего упыря взорвалась, он завалился на бок, белесая от росы трава побурела.
Что-то тяжелое навалилось на спину бывшего монаха, он от неожиданности согрешил, ругнулся по матери, перебросив через голову упыря. Безрукая девочка-подросток в джинсах и грязной кофточке с надписью: KILL ME.
Ну, kill так kill.
Отец Андрей, чтоб не тратить попусту пули, выдернул из-за пояса мачете, отрубил упырю голову.
-СКОРЕЕ!
Парнишка кое-как отбивался саперной лопаткой от трех упырей, один из которых был здоровый бородач, одетый, как обычно одеваются дальнобойщики.
Отец Андрей поспешил к парнишке, сжимая в руке мачете.
-А ну-ка, не мешайся, — прикрикнул он на парня. — Со своей лопатой. Еще заедешь мне по балде ненароком.
-Куришь?
-Угу.
Отец Андрей с неодобрением взглянул на парнишку.
-Не рановато в твои-то годы курить-то? Ну ладно, держи.
Парнишка зябко повел плечами. Взял сигарету. Сказал простуженным голосом:
-Да у меня есть… Мальборо.
-Береги, пригодится.
Отец Андрей чиркнул зажигалкой.
-Как зовут-то?
Парнишка поперхнулся дымом, закашлялся.
-Володя.
-А собаку?
-Джек.
Овчарка повела ушами, взглянула на отца Андрея, зарычала.
-Джек, — прикрикнул на пса Володя. — Я тебе порычу!
-Да чего там, — вздохнул отец Андрей, выпуская дым через ноздри. — Пусть его рычит. Хорошая собака, раз рычит. У меня вот тоже была псина, Леви, да упыри съели.
Володя криво улыбнулся, но, увидав торжественно- серьезное выражение лица своего спасителя, подавил улыбку.
-А вас?
-Что?
-Ну, как вас зовут?
-Отец Андрей.
Володя с уважением посмотрел на бороду собеседника.
-Вы … поп?
Отец Андрей искоса взглянул на Володю.
-Монах. Теперь уж бывший. Жил в монастыре, да вона оно как вышло… А ты, я вижу, солдат?
Володя кивнул. Нахмурился, вспомнив ПП ‘Дальний’.
-Солдаты шилом бреются, солдаты дымом греются, — раздумчиво продекламировал отец Андрей.
-Что?
-Это Некрасов. Поэт такой. Не слыхал?
-Слыхал, — отозвался Володя.
Отец Андрей взглянул на небо. Рассвет. Нужно идти.
-Отец Андрей, а где вы так научились орудовать этой штукой?
-Мачете, что ли?
-Ну да.
Отец Андрей взглянул на пространство перед вездеходом сплошь усеянное порубленными телами.
-А это, Володя, в монастыре отец Настоятель все посылал меня крапиву рубить. А крапива-то за баней в человеческий рост. Вот и натренировался.
Он посмотрел на солдатика в упор и засмеялся. Смех его был так мягок и заразителен, что Володя не выдержал и захохотал, забывая ужас и этой ночи, когда, расстреляв последние патроны, он остался с одной лишь саперной лопаткой, и десятка предыдущих ночей и весь мрак своего пребывания на Пограничном Посту ‘Дальний’.
Чиркач. Александра Ивановна, Светлана
Руки, руки!
Скрюченные пальцы, мужские и женские, перепачканные грязью и кровью тянутся к ней, трогают лицо, грудь, ноги.
Зомби ухватился за прядь на голове девушки, дернул. Волосы вырвались с корнем, тварь сунула их в рот, принялась, причмокивая, обсасывать.
Светлана закричала.
Дико, страшно. Так кричит волчица, попавшая в капкан, когда железо перерубает кости и сухожилия.
Склизкие зубы вонзились в руку, но, исходя криком, Светлана не почувствовала боли.
Ей вдруг стало все равно.
Все кончено.
Ее сейчас съедят.
Ее уже съели.
Рев мотора.
Несущийся на огромной скорости автобус