Бремя Мертвых

некуда.
Она в западне.
Зомби приближались со всех сторон. Доктор Ким среди них? Если уж суждено погибнуть от зуб этих тварей, она хотела бы … Впрочем, они все теперь на одно лицо. Вернее, на один распухший гноящийся безносый шар.
Она подалась вправо и сильно ударилась локтем о зеркало автомобиля.
Автомобиль!
Рванула ручку: заперто.
Сейчас!
Сейчас вонючая масса сомкнется над ней, и в тело вонзятся покрытые слизью зубы.
Следующая остановка — жизнь. Александра Ивановна
Что бы вы делали, если бы к вам в дверь ломилась соседка?
Добрая подруга, которую знаете без малого сорок восемь лет, с которой за ручку бегали в школу, с которой не развел вас в разные стороны, не заставил поссориться, даже веснушчатый хулиган Володя Аистов, в которого (дружно-враз!) вы с подружкой влюбились в десятом классе? С которой ходили в кинотеатр ‘Салют’ (сейчас ‘Люкс-фильм) на ‘Плюмбум или Опасная игра’ и взахлеб плакали друг у дружки на плече, когда главная героиня упала с крыши дома? Которая утешала вас, когда вы похоронили мужа, и находились на тонком льду потери рассудка?
Что бы вы делали, если бы она ломилась к вам в дверь, врезаясь в дерево гноящейся, окровавленной головой. Если бы в дверной глазок вы ясно видели порванный рот соседки, торчащие пеньки зубов, неестественно вывернутую руку и … другую человеческую голову, голову соседа сверху, Ивана Алябьевича Рассохина, лежащую поодаль, у дверей Свириденко Анечки (проститутки). А минуту-другую назад ваша подруга с жадностью грызла голову Ивана Алябьевича…
Александра Ивановна отступила в коридор.
Бум-бум. Удары в дверь.
Так что бы вы делали, товарищи?
Бум-бум.
Пожилая женщина, шаркая тапочками, проследовала в зал. Остановилась у дивана. Вздохнула. Нагнувшись, ухватилась за верхнюю часть дивана.
Тяжело, однако.
Поднапрягшись, приподняла верх дивана, под которым, — похожее на деревянный гроб пространство. Можно использовать для хранения всяких вещей.
От Евгения Николаевича остался топор-колун. Евгений Николаевич этим топором колол на даче дрова. До самой смерти ездил на дачу. Картошку сажал, огурчики. Клубнику привозил корзинками… А потом — инфаркт.
Александра Ивановна вытерла передником увлажнившиеся глаза.
Взяла колун.
Прошелестела тапочками в коридор.
Бум-бум.
В дверном глазке — нечто бесформенное, распухшее. Голова соседки.
Александра Ивановна откинула цепочку, повернула в замке ключ.
Как только соседка шагнула в полутьму коридора, на голову ее обрушился колун. Череп треснул, на передник, на грудь, на лицо Александры Иосифовны брызнул гной и мозги.
Соседка упала на ковер и больше не шевелилась.
Александра Ивановна всхлипнула.
-Прости, Раечка.
Присела на корточки рядом с подругой. Погладила седые волосы.
Ах, Рая-Раечка. Ты, верно, давно в раю.
Аккуратно вытащила колун из головы соседки.
Прошла в ванную. Только успела промыть топор, да умыться, как вода булькнула в кране и перестала течь.
Александра Ивановна ругнула было ЖЭК, да вспомнила: при тех делах, что творятся в городе, вряд ли можно удивляться отсутствию воды. Газа и электричества-то уже три дня, как нет.
Надо бы поесть.
Что там?
Макароны варить нужно, а варить негде.
Килька в томатном соусе.
Хорошо.
Хлеб только где?
Нет хлеба.
Нет хлеба?
Александра Ивановна без сил опустилась на табурет. Еда, считай, закончилась. Что дальше-то?
Разве что…
Нет, она никогда — никогда! — не станет есть Раечку.
Придется выйти наружу.
До ларька, где раньше, до всего ЭТОГО продавали сосиски. Замечательные сосиски, из мяса. Как в советское время. Как в детстве.
Вот только дорогие были сосиски-то. Купишь, бывало, полкило и стараешься растянуть на неделю. Сваришь одну сосиску — и будет.
Александра Ивановна проглотила слюну.
Но теперь-то сосиски бесплатные! Вряд ли эти, которые… Ну, мертвяки. Вряд ли они съели сосиски. Им другое подавай…
Пожилая женщина поднялась, достала из тумбочки ложку и открывалку, вскрыла консервы.
За едой ее решение о вылазке укрепилось, став твердым, как гранит.
Перед глазами плавала на тарелочке аппетитная, свежесваренная, исходящая соком сосиска.
Поев, Александра Ивановна выбросила жестянку в переполненное мусорное ведро. Надо бы завтра захватить мусор.
Мусор захватить.
Александре Ивановне вдруг стало смешно.
Она представила: ее окружили мертвяки, а в руках у нее — мусорка. Нет, братцы-кролики, в руках у нее будет колун Евгения Николаевича.