Бродяга

это факт. Хотя, может, это и норма, я до этого с искинами такого класса не общался. А если и развился,… не думаю, что лично мне это чем-то угрожает, да и притупилось у меня чувство страха за последнее время, при такой-то работе, но вот интересно, это да. А чтобы при ком другом себя не проявлял, я ему копию текста закона об искусственных интеллектах отправил, пускай поизучает, ему полезно.
Выход произошел штатно, точно в расчетной точке. Как обычно, послал запрос на состояние ремонтно-разборной партии на иллийце. Остальные сейчас на «Скиф » загружены, возил на базу, на диагностику по поводу окончания работ на первом и самом крупно из всех обломке. И сразу же пришел сигнал бедствия, причем хоть и по закрытому каналу, но без какой-либо шифровки и шел он не откуда-нибудь, а с первой от Солнца планеты, конкретно от места, где иллийский крейсер находится.
Вот так-так… и что делать?
Понятно, что. Я отдал искину команду сравнить код сигнала с базой данных, а сам, заложив на ручном крутой вираж и начхав на почти стопроцентную идентификацию искином базы, дал полную мощность на маршевые двигатели. Плевать на нее, если кто-то еще добрался до древнего крейсера, это как минимум ничего хорошего. Для меня.
До планеты дошел на предельной тяге, обзорных витков тоже выполнять не стал, хоть в инструкциях это и положено, но будем считать, что ситуация сложилась нештатная. На орбите, да и на самой планете сенсоры не обнаружили посторонних кораблей и вообще никаких изменений. Это меня немного успокоило, но не до конца. Сажать корабль поручил искину, а сам уже перегружал план спасательно-наступательной операции в «мозги » абордажников.
Встал, скинул летный скафандр, подошел к нише в стенке рубки, расставил руки в стороны и послал команду на активацию боевого скафандра, зря, что ли, его придумывал, столько времени убил, пускай хоть так отрабатывает. Наружная оболочка захлопнулась, искин синхронизировался с нейросетью, взгляд перекрестила тактическая сетка. Все теперь я заключен в броневую скорлупу. Нафига мне это в рубке корабля, за девятью метрами брони и силовым полем, на планете, где ничего враждебного пока нет, а если и есть, то до меня ему здесь не добраться — еще не придумал, но ощущение своей ценности это подчеркивает капитально.
Опоры коснулись грунта, грузовая аппарель беззвучно рухнула на поверхность планеты, подняв тучи пыли, и на равнину серой пустыни, веками, не знавшими изменений, выскочили и, не снижая скорости, устремились к холму насыпи, в которой скрывался иллийский крейсер, восемь средних абордажных киберов. Минута и они достигли пролома, еще мгновение — и они уже внутри, фиксируют штатную работу ремонтного комплекса. Ничего подозрительно, везде тишь гладь да благодать, и только ремонтные киберы туда-сюда на передаваемом изображении с камеры видоискателя мелькают, демонтируя очередной агрегат. Только звуков недостает, атмосферы-то нет, а так картинка полной идиллии. А с чего тогда сигнал бедствия слали? Послал запрос искину ремонтного комплекса. Тот подтвердил, что все в полном порядке, а сигнал в отчете послали в соответствии с нормами по безопасной работе Содружества, в связи с угрозой жизни человека.
Я аж хрюкнул от удивления. Какой тут к такой-то матери человек! Откуда он здесь вообще возьмется при пустой-то орбите и отсутствии новых следов вокруг? Но в этот самый момент в поле зрения камеры видоискателя попался прорезанный в броне проход в грузовой трюм…
Вообще, да… сказать просто нечего. Вернее, не так, сказать есть очень много чего, но исключительно на русском матерном. Причем не от досады, а почти от восхищения.
Я стоял в своем новом скафандре посреди вскрытого, прорезанного лазерным резаком проема два на два метра в грузовой трюм иллийца и тихо млел. Потому как прямо передо мной были установлены шесть саркофагов низкотемпературного сна, а чуть далее аппаратура поддержания жизни с автономным реактором медленного полураспада. Минимум семисотлетней давности. Энергии такие штуки дают немного, зато работают тысячелетиями и ничего с ними не происходит. А что может произойти с мембраной-уловителем гамма-частиц, из колебаний которой генератор энергию и черпает, да ничего, разве что элемент разложится окончательно. А у того период полного распада более тридцати тысяч лет…
Шесть саркофагов, шесть камер низкотемпературного сна, подсвеченных изнутри мягким желтым светом, в каждой из которых лежал человек. Дизайну на древней Илле явно уделяли больше внимания, чем в современных империях, потому что каждая из капсул была стилизована под неизвестную мне спящую птицу, запихнувшую голову под крыло. Основной материал при этом был красновато-медного