Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
хоть собственными подштанниками.
Шили кэч по той же технологии, как и баржи в Форт Росс. Из реек и наборных, обструганных шпангоутов. С этой технологией у нас все форты знакомы. После суточного спанья и на фоне штабелей разгруженных пиломатериалов – задачка показалась не такой уж и сложной, а мастера верфи вполне компетентными. Работа пошла.
25 января посчитал возможным оставить кэч без присмотра. Набор корабля мы выставили, вымеряли и прихватили стрингерами. Думаю, несколько дней у меня есть, чтоб навестить Долину, пока мастера шьют обшивку.
Катер домчал до интеллектуального центра империи за… два часа. За первые полчаса мы проскочили три пятых дистанции, а все остальное время искали весла и гребли к Долине в ручном режиме. Звоночки об износе техники становятся все тревожнее.
Царевича, ожидаемо, нашел на летном холме, где самодержец катался на весьма дорогих «качелях», под одобрительные крики толпы свиты и зевак. Даже подходить не стал. Вдруг потом опять на пир потащат?!
Вместо этого навестил «электроников», начав со связистов, поспешивших выложить свои успехи, слегка меня огорчившие. Научную работу лаборатория забросила, целиком перейдя к производству. Дело, безусловно, нужное – но для чего их в метрополии столько лет учили? Чтоб они круглыми сутками катушки наматывали? Пожурил. Почти цензурно.
Во вторую лабораторию зашел, уже не надеясь на прогресс. И снова ошибся. Мастер встретил меня как потерянного родственника, напоив отваром и торжественно выложив на стол толстую папку описаний и схем.
Перелистывал страницы, потягивая горячий чай из глиняной кружки. Посуда явно местного производства. Надо гончаров навестить и поинтересоваться, как у нас дела с цементом. Просматриваемая папка вызывала неоднозначные впечатления. Решил прояснить обстановку.
– Скажи теперь своими словами, кратко, что удумал.
Мастер резко вскочил, оббежал стол и перелистнул несколько страниц в папке, прижав растопыренной пятерней аккуратно разрисованную сравнительную таблицу.
– Вот! Все менять надо! Негоже у нас с байтами вышло, можно проще и компактней!
Скажем так – подобное заявление для меня, выросшего в двоичной системе, было несколько островато. Отхлебнул еще отвара, скользя взглядом по таблице.
Мастер предлагал переходить на троичную систему. Обосновывая свой порыв весьма основательно. Тут у него и логика становилась ближе к человеческой, имеющая не два состояния, «да» и «нет», а три – «да», «нет», «не знаю». И операторы сравнения записывались легче – «меньше», «больше», «равно». Еще и цифры выходили компактнее так как двоичный байт из восьми битов может хранить максимальное десятичное число 258, в то время как в троичный «трайт», состоящий из восьми «тритов» можно записать десятичное число 6561. Столько, понятное дело, не надо, и мастер сократил трайт до пяти разрядов, вместо восьми. В этом случае в трайт можно записать десятичное число 243, что местный «Бэкон» посчитал достаточным для телеграфии. Оставался единственный вопрос:
– А почему три? Не четыре, не двадцать?
Мастер оживился еще больше
– Вот! Это на меня, как знамение, на проповеди снизошло. Триедино все в нашем мире. Даже Господь наш триедин!
Мастер, а вслед за ним подмастерья перекрестились и покосились на меня, отхлебывающего из кружки.
– Как озарение пришло, прикладывал его и так и сяк. На разные системы прикладывал, что еще учитель расписывал. Выходит, лучше троичной меры нет. С ней и цифирь и логика споро идут. Под нее наши старые схемы переработал на бумаге, так они вполовину меньше стали. Блоки разрисовывал, и душа радовалась, так лепо все выходило.
Слушал мастера и думал о своем. В моем времени двоичная система закрепилась на основании того, что электроника имеет два состояния – включено и выключено. На самом деле, это заблуждение.
Транзистор или триод, вообщето, аналоговый прибор. Устойчивых состояний ему можно организовать очень много. «Включено и выключено» это сильное упрощение, так как на самом деле электроника выдает вместо ноля низкое напряжение, а вместо единицы высокое. С тем же успехом она может выдавать и три напряжения – низкое, среднее, высокое. А может выдавать низкое, высокое положительное и высокое отрицательное.
Если говорить про полупроводники, то простейший триггер для двоичной системы состоит из двух триодов, обеспечивающих один байт. Можно из трех триодов сделать триггер для трита?
Порисовав на бумаге, под заинтересованными взглядами обитателей лаборатории, сделал вывод – можно. Надо еще на практике проверить мои каракули, так как некоторые неясности есть с обратными связями, но может и получится.
Теперь самая
