Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
под ним искрилась чешуя зверя, по имени Океан. Страхи постепенно растворялись, уступая место давно забытому чувству полета. А парашют… что парашют?! Мелочь. Выпрыгнуть из нашей конструкции быстро все одно не получится. Для этого пришлось бы слезть с высоко стоящего пилотского кресла в узкий проход, пригнутся под силовыми балками крыла, крест на крест проходящих сквозь фюзеляж, выбраться в задний, грузовой, отсек, открыть створки люка, и только тогда выпрыгнуть.
Недоработка? Не без этого. Хотя, если крылья у самолета останутся на месте – лучше и не прыгать, а планировать. В случае, когда крыло отвалится – помочь выпрыгнуть сможет только катапульта, ибо крутить и болтать в падающем самолете будет так, что ориентацию теряешь и рукой шевельнуть не можешь. Тут уже не то, что до хвоста добраться нельзя – порой даже замки пристяжных ремней не нащупать…
Может, действительно две катапульты поставить? Реактивный разгонный двигатель пока без надобности, а вот кресло на направляющих и с вышибным зарядом, чтоб из кабины выкинул, преодолевая напор ветра – можно сделать вполне. Навскидку, чтоб разогнать кресло с пилотом, общим весом в 150 килограмм, до скорости 10 метров в секунду потребуется семь килоджоулей энергии. Проводя аналогию с моим временем – это энергия двух патронов к калашникову, или примерно пяти граммов пороха.
К сожалению, не все так просто. Еще надо крышу самолета над головой пилота раскрывать, длинный путь разгона кресла предусмотреть, чтоб позвоночник в трусы не осыпался, защиту от ложных срабатываний обеспечить. Масса проб и ошибок.
Парашют, пожалуй, не проще кресла сделать. Это ведь не просто шелковая тряпка, а сложное устройство. Не угадаешь с формой или размерами отверстий в куполе, и он может сложиться при спуске, или начнет беспорядочные рывки как падающий с дерева лист.
Самое смешное, что ни разу в прошлой жизни не прыгал с пилотскими куполами. На «Дубах» прыгал, на «Зпятом» отбивать ноги приходилось, спортивные УТ15 и ПО9 пробовал. А вот на парашюте пилота доводилось только сидеть, или облокачиваться на него спиной в случае планера.
Может, именно отсутствие предпосылок использовать парашют для спасения из самолета в моем времени воспитало спокойное отношение к его отсутствию. Возможно, пропитался местным фатализмом. Хотя, скорее всего, виноват чосонский шелк – которого пока привезли слишком мало.
Под крылья наползла береговая черта, напомнив о себе турбулентностями, встряхнувшими самолет. Долина, с кубиками домиков и точками людей, угадывалась впереди слева. Направо видимость была хуже, и рассмотреть Императорский остров не удавалось. Оставалось только мысленно представить, как там Алексей прыгает в катер, спеша в Долину и поминая меня «добрым» словом.
Бросая взгляд на вертикальный штрих по боковому стеклу, дожидался траверза на «посадочную полосу». Авиация, это не только аэродинамика, но и много математики. Нельзя просто захотеть сесть – необходимо быстро рассчитать, опираясь на скорость, высоту и угол снижения ту точку, где необходимо начать снижение, дабы попасть на полосу. Ошибся с расчетами – промахнулся мимо аэродрома.
Благо, можно рассчитать все параметры заранее, используя стандартные схемы. Взять тот же полет двумя на сто восемьдесят. Взлет, набор определенной высоты и скорости, первый разворот, полет обратно курсом параллельным посадочному, выход на траверз полосы и включение секундомера. Вот это время после траверза и дает расчетную точку начала «посадочного конуса». Если время рассчитано точно, то, по его истечению, делаем второй разворот и оказываемся точно в нужном месте. Так сказать, «на глиссаде».
Не упоминаю, что в расчетах необходимо учитывать боковой ветер, выпуск или уборку механизации, вес самолета и подобные нюансы, вплоть до давления воздуха.
В мое время уже были приводные маяки, локаторы и приборы посадки, помогающие пилоту найти ту самую глиссаду в любую погоду. Ныне только высота, скорость, секундомер и расчетные таблицы посадки. Но если погода позволяет увидеть хоть краешек полосы или «приводные» костры – сесть можно даже с этим минимумом.
Косясь через левое плечо на метки остекления, пошипел сам себе виртуальной радиостанцией.
– Тридцать третий на траверзе. Сам.
Глянул на стрелку секундомера. Время пошло. Тряска усилилась, указывая на мелкие термики, поднимающиеся от земли. Над морем было спокойнее. Поселок ушел под нижнее крыло, будто и нет людей на берегу.
Время лилось как океан в разбитый корпус корабля, вызывая нарастающее беспокойство. Только эти пробоины заделать уже нельзя. Вдохнулвыдохнул, сбрасывая напряжение и пробежавшись пальцами по скользким виткам веревки,
