Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
обматывающим ручку управления.
– Тридцать третий на втором. Сам.
Ручку влево и на себя, левую педаль от себя, газа чуток вперед. Держать высоту, крен, скорость! Держать!!! Мир вновь закрутился вокруг «творца». Изпод нижнего крыла выполз поселок, быстро перемещаясь к носу. Прошипел пару неприятных слов вариометру, показывающему, что пилот отвлекся от управления и «уронил» самолет. Надо для тренировочных полетов пересчитать высоту круга метров до шестисот.
Прибрал сектор газа до малого, выравнивая самолет и опуская нос, взглядом оценивая створы ориентиров.
– Тридцать третий на глиссаде. Сам. Механизация выпущена, зеленые горят.
Чтото заигрался в радиопереговоры. Над механизацией еще пыхтеть и пыхтеть, а сигнальных лампочек приборная панель вообще не имеет. Глаза пробежались по приборам, высота, вертикальная скорость, скорость, и вцепились в бликующую прямо по курсу поверхность воды.
– Тридцать третьему посадку разрешаю.
Хорошо еще, что особо точно в «полосу» целиться не надо. В цель, размером два километра на девятьсот метров промахнутся мудрено.
Накаркал.
Работающий на малом газу правый двигатель хлопнул детонацией и остановился. Вяло вращающийся винт, немедленно повел самолет вправо, застигнув меня за процессом вращения штурвала выпуска закрылков. Вот ведь…!
Дернувшись к сектору газа из неудобной позы «шарманщика» – опоздал. Второй двигатель хлопнул, и присоединился к первому в процессе безделья. Кррррасота и свист ветра за бортом. Самое время вспомнить Высоцкого – «Мииир вашему дому…».
Высота падала. Дотяну? У меня же не самолет, а обожравшийся планер! Вернулся к «шарманке», убирая частично выпущенную механизацию. Сто двадцать секунд до земли. Вагон времени. И не страшно совершенно. Просто некогда бояться.
Оценил неудобство расположения рычагов расцепления редукторов винтов – пять секунд. Попытка раскрутки двигателя встречным потоком воздуха и его повторный запуск – двадцать секунд. Нецензурная вставка – пять секунд. Треть высоты долой.
Расстегивание привязного ремня и сброс лямок – четыре секунды. Акробатический трюк с выдергиванием рычагов расцепления винтов – семь секунд. Потеря высоты от непроизвольных движений ручкой управления. Двести пятьдесят метров до земли. Надо перенести полеты правее от поселка – крыши домов уж больно крепкие на вид.
Лихорадочно набрасывал постулаты в планшетку. У меня еще есть сорок секунд. Лишь бы мастера потом разобрали мои закорючки. Полосу перенести, малый газ двигателя сделать больше, или учитывать давление на высоте, перенести аварийные ручки на потолок перед пилотом. За штурвал механизации вообще убивать надо…
Бросил писанину, уронив карандаш кудато под ноги. Крыша ангара сравнялась с обрезом стекла, быстро наползая. Нежными касаниями ручки качнул самолет, минуя препятствие. Ненавижу полеты «на бреющем».
Толпа встречающих брызнула с берега в разные стороны. Проба действительно вышла впечатляющая. Примеривался к относительно ровному, травянистому пляжу, но на последних метрах высоты самолет оперся нижним крылом на воздушную подушку у земли, и дотянул до берега. Праздникто, какой!
Плавно отпустил перетянутую ручку. Крылатый, явственно вздохнув, перестал изображать из себя встрепанную утку, чиркнув кормой фюзеляжа по воде, и слегка отпрыгнув от нее, будто обжегшись. Некрасиво вышло. Но это уже эстетствую. Фанерные обломки, размазанные на весь пляж, выглядели бы еще печальнее. А так, «скозлил» пару раз – с кем не бывает.
Самолет затрясся, осаживаясь в воду и поднимая водяную фату. Фюзеляж бился и крутился, устраиваясь в новой среде. Приходилось одергивать этого молодого, горячего, коня вожжами. Напоследок, когда скорость упала и машину «догнала» кормовая волна, аналогия с жеребцом стала полная, так как самолет «встал на дыбы», задирая нос в небо и явно окуная кили в воду. Сел. Ну, надо же…
Отпустив стиснутую ручку управления, откинулся на спинку, вяло ругая себя за расстегнутые привязные ремни. Через остекление на меня иронично смотрело безбрежное небо.
Через час примчался катер с царевичем. Самолет уже стоял на берегу, и вокруг него суетился народ, разбирая машину. Меня все еще потряхивало запоздалым «отходняком», и мастера обходили медитирующую на небо тушку стороной.
Надо будет, потом извинится за бурное подведение итогов вылета. Не так уж и плохо все прошло. Здравый смысл бился в черепной коробке, крича, что на этом лететь нельзя. Здоровый, накачанный мускулами, авантюризм пожимал плечами и уточнял, что садиться нельзя. А летать очень даже можно. Даже нужно, если придерживаться курса «впечатления колонистов». Да
