Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
и садиться, по большому счету, можно – просто всегда выбирать место посадки с запасом.
Царевич, пышущий негодованием, навис надо мной, закрывая небо.
– Как это понимать, граф?!
Выплюнул сухую травинку, поднимаясь с належанного места. Ох уж мне эти самодержцы… но обороной войну не выигрывают.
– Благодарю тебя Алексей. Спас ты меня сегодня.
Мысленно улыбнулся виду сбитого с атаки царевича. Сложно это – задать вопрос и отругать одновременно. Алексей не удержал любопытства.
– С чего вдруг?
Но накал страстей уже стихал
– Мастера тебе уже сказывали, как проба прошла?… Так вот, будь на борту еще семь десятков килограмм второго пилота, до воды мы бы не дотянули. Считай, на мне должок.
Царевич помолчал, переваривая обиду и вникая в сказанное. Благо самодержавие в нем не пересилило годы, проведенные в академии.
– И что теперь?
Отряхнул рукава, задумчиво глядя в море.
– Ничего особого, Алексей. Мелкие недостатки устраним за пару дней, а крупные только в следующей модели самолета. Надо фюзеляж удлинить метра на два назад, провести тяги и ручки по иному, откидные люки на крыше… Много чего в следующей модели переделаем.
Алексей поискал глазами, что именно высматриваю в море, оглянулся на мастеров, снимающих обтекатели с силовых элементов самолета, и вернулся к вопросу.
– А на этом полетим?
Здоровый авантюризм сгреб в охапку здравый смысл, затыкая ему рот и вроде дав пару раз по почкам, чтоб не дергался.
– Полетим, конечно. Мастера обещали за пару дней проверить да доделать, что можно.
Алексей прожег меня серьезным взглядом.
– Коли внове случайно один полетишь…
Кивнул согласно, не давая озвучивать страшные кары. Есть такой прием – не давать человеку произносить угрозы, если с ним дружбу продолжить хочется. Угрозы, это как Рубикон. Обоим сторонам после них, когда запал пройдет, неуютно – тепло отношений выстуживает.
Алексей помолчал, но продолжать не стал. Пошел к мастерам слушать их жалобы на выбитый зуб и злого графа. Тени Алексея улыбнулись мне благодарно, за спиной их подопечного. Один даже поклонился слегка, приложив руку к груди.
Восприняв общение с царевичем как отметку об окончании послеполетного периода неудовлетворенности результатами, на берег потянулись «курсанты» пилоты. Всем хотелось услышать байки и задать Тот Самый вопрос.
Пришлось возвращаться, обсуждать с мастерами дополнительные стопоры на сектор газа, проверять отсутствие трещин в силовом наборе, придумывать, что еще можно сделать. А небо над головой продолжало беспечно подмигивать нам солнцем, закрываемым редкими облачками.
Вечером помирился с Федором, запили здоровье его зуба, закусили… Еще помню, как уверял, что господа наверху не видел. Вроде и еще чтото было – раз голова на утро гудела. Но как говорят, «было, и быльем поросло». То есть, все случившееся обдумано, оговорено и ушло в народные предания. Аминь.
Обещанные царевичу два дня растянулись в четыре. Самолет потерял «подарочный» вид, и стал больше походить на рабочую лошадку, с затертыми, но заметными потеками масла. Засунутой под стрингер и забытой тряпицей. Запахом «Титана» в кабине. Поспешными, исправляющими, штрихами краски на лимбах приборов.
Еще самолет обзавелся именем на светлосером боку – «Аист». Мое предложение, назвать, по результатам испытаний, аппарат «страусом» – поддержки не получило. Народу не понравились пояснения о способностях упомянутой птицы к полету.
Зато мастера сошлись во мнении, что когда матерящийся аппарат пролетал прямо по их… эээ… спинам, закопавшимся в упругий дерн – было очень похоже на аиста. Только что кончики крыльев черным покрасить. Ну, да… и лягушку в зубы.
Кстати, лягушки, может, и нет. А вот нитки водорослей с килей снимать пришлось. После чего все свободное время проводил за пересчетом проекта. Изменений море, и все они добавляют вес. Так что, сложнее не придумать, как усовершенствовать прототип, а найти способ облегчить его.
Времени начало ощутимо недоставать. В Долину пришла весна. Не климатическая, а технологическая. Народ воспылал «полетом Аиста». Никак не ожидал такой реакции. Достаточно сказать, что двигатель теперь пытались прикрутить ко всему, что только можно, вплоть до граблей. И в каждой шутке есть только доля байки – остальное, чистая правда.
Сломали наш первый велосипед. Понятно, что он стал одним из головных проектов моторизации. На него поставили пяти лошадиный газовый коловратник. На самом деле, выход мощности у агрегата был менее двух лошадей – одна камера двигателя работала как компрессор, снижая, более чем вдвое, паровую мощность.
Появилось множество терминовсимбионтов.
