Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
мне лекарей столько взять!
– Государь, лекарка эта месяц тому слыхом о лекарском деле не слыхала, а вот ведь обучилась! И раненого тяжелого на ноги поднимает. И буквица, по которой учится, у нас есть. Скопировать ее да баб грамотных в службу зазвать – пусть учатся. Даже если больше месяца учить будут, все одно у тебя лекари по всем полкам потихоньку появятся, и нести потери, как от болезней, так и от ранений, будешь меньше. А ведь хороший солдат стоит дорого, сколько одного только пороху надо извести, чтоб он стрелять хорошо обучился. И терять тех, кого еще можно будет спасти, выйдет дороже, чем баб собрать, обучить да платить им за службу немного.
– А коль обрюхатит кто, сбежишь со службы? – обратился Петр к Тае.
– Мастер запретил нам тяжелеть три года, государь, и мы согласились и слово свое держать будем. А кто насильничать станет, мастер обещал лично расстрелять виновного.
Петр перевел взгляд на меня, подняв бровь. Както неудачно Тая разоткровенничалась.
– Государь, я отдал солдатам приказ всех женщин служб беречь и защищать. Солдат, нарушивший приказ командира и вызвавший брожение в полку, мне не нужен. Нарушил раз, нарушит и другой. А мне в бою надо быть уверенным, что приказ исполнится точно и в срок. Со служащими у меня действительно договор на три года работы. Три года баба в состоянии не тяжелеть, даже если живет с кемто, тем более лекарка. А за три года она и сама научится, и опыту наберется, и смену себе подготовит. Коль дальше служить захочет, то еще на три года договор составим.
– А ты живешь с кемто? – повернулся к Тае государь.
– Да, государь, более полугода. – Тая даже не покраснела, вот что значит разок бал посетить.
– А солдаты как на то смотрят? – А вот это мне самому интересно было.
– Уважают мой выбор и моего избранника. – Ну, тут, конечно, не совсем типичная ситуация, мы с Таей особый случай, а вот над остальными случаями, которые наверняка будут, придется задуматься. – Нет мне зависти от солдат, и относятся они ко мне подоброму. И выхаживать их всех буду, случись что, всеми силами. Не только мужи свое слово держать могут, государь. – Тая низко наклонила голову, видимо, для нее такая речь верх неприличия и непокорности божьему помазаннику.
– Славных баб да воев ты подобрал, – усмехнулся Петр. – А мастер – это что за лекарь?
– Не подбирал, государь. Каких рекрутов привели, тех и учил, бабы сами вызвались, когда свою нужду по деревням объявил. А мастером меня на верфях да заводе кличут, вот и к остальным приклеилось.
– Так ты еще и лекарь?
– Слабый лекарь, государь, для поля боя сгожусь, а школ специальных не кончал. Но что знаю, в той буквице и изложил, да еще травницы деревенские добавили. Вот и хватает хворых на ноги поднимать.
– Когда же ты успелто все?
– А вот с этим плохо, государь, – искренне огорчился я. – Мне еще несколько лет надо, чтоб помощников обучить всему, что знаю, да дела наладить. Не успеваю все, что хочу, сделать, сутками работаю, а все одно не успеваю.
– Бабу себе справную заведи, чтоб от дел завлечь могла. Только смотри, домом не увлекись! Ты мне много чего обещал! А хошь, пошлю тебе пару девок с Немецкой слободы? – Тая заметно вздрогнула.
А Петрто как мне подыграл, теперь у меня легенда железная. Но с Таей меня уже видели на балу в Архангельске, не поверю, что нет тут тайного сыска, который вмиг про меня все выведает у моих же солдат, если государь поинтересуется. Значит, шифроваться нет смысла, проще самому правду сказать.
– Не надо пары девок, государь, мне одной справной бабы вполне хватило уже, – и показываю глазами на Таю, которая както сжалась в своем углу.
– О как! – усмехнулся Петр, посмотрел на Таю внимательнее. – Больше полугода, говоришь? – оскалился Петр еще раз. – Ты, гляжу, везде успел! Но вижу, что и дело хорошо справляешь! – продолжил он, переходя на деловой тон. – Подумаю над диковинами твоими, по душе они мне. Есть еще что показать?
– Есть, государь, и много, но осталось то, что лучше в горнице показывать. И коль дозволишь, без глаз лишних, – ответил, открывая дверь и пятясь на улицу.
– Коли так, после ужина за тобой пошлю, лагерь ставь у шатров преображенцев, вы уже, считай, познакомились, – закончил Петр, спрыгивая вслед за мной на площадь.
Подскочил пешим Меншиков, доложил, что привез мастеров, Петр указал им на кухню, сказал, что такие же хочет и много, чтоб меня расспросили, как сделано.
Остановил собравшегося было уходить Петра, обратил его внимание, как телега сделана. Сообщил, что пушки также перевозить можно, пушку и зарядные ящики к ней. Петр посмотрел так и эдак, кивнул, сказал, что вечером поговорим, и ускакал к себе.
Мастера считали себя самыми толстыми утками в этом
