Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
глядящего на землю вместо того, чтоб заносить увиденное на карты. Правда, пока места под нами знакомые, но порядок быть «должон».
Перелет по маршруту в хорошую погоду – дело скучное. После первого часа уверовал, что двигатели работают равномерно и козней против самодержавия не строят. Заблудиться, видя четкое побережье по правому борту – дело сложное, даже для аборигенов. Оставался последний фактор – погода. И вот она постепенно портилась.
На втором часе перелета стали попадаться разрозненные облачка, поначалу радостно пушистые, к третьему часу выстроившиеся плотным стадом по левому борту, над океаном. Отара недобро рассматривала мельтешащую перед ее носами «былинку» и постепенно серела от неудовольствия. Приказал сделать горизонтальную «скобку», вильнув в сторону берега.
Детали побережья стали видны лучше, но начало потряхивать на восходящих потоках воздуха, нагреваемого от земли стоящим почти в зените солнцем. Отара порычала на нас далеким громом и поползла вслед, перебираясь через прибрежную полосу. Приказал тянуть «Аиста» еще выше. Бог с ней, с картографией.
Одиночные облачка в голубом небе, как снежные сугробы. В них так и хочется «завалиться», посмотреть, как вихри винтов взбивают и скручивают пухлую «вату». Отара облаков это уже будто плотный «снегопад». Вроде не очень опасно, но ничего не видно. А вот «злая» отара – это лавина, от которой желательно быть подальше. По крайней мере, для низко и медленно летящего «Аиста».
Преддверие такой лавины нас нынче и болтало. Ветер выныривал изпод туч, и бил со всех направлений. Самолетик трепало, как шарфик в пасти терьера. Не ведаю как царевич, но у меня даже кальсоны взмокли, пытаясь угадать, куда в следующий момент завалится «Аист». Кстати, угадывала чаще всего та самая точка, на которую надето нижнее белье.
Благо мы прорвались через вдающийся в берег «мыс» стада облаков буквально за двадцать минут, оставив большинство неприятностей за килями. Лети мы выше пяти километров – вообще бы никаких неудобств не встретили. Но нам так высоко не влезть. Надо думать над дополнительным наддувом двигателей и кабины, над винтами изменяемого шага, над навигацией… много еще, над чем думать.
Турбулентности постепенно стихали, впереди вновь было относительно чистое небо, испятнанное одинокими сугробами. Видимость стала хуже – землю затягивала дымка. Решил вновь снижаться и поворачивать к побережью. Теперь и заблудиться можем.
К четвертому часу полета начал греться левый двигатель. Пока ничего опасного, но правый у нас явно холоднее. Зато курсант углядел в океане черточки кораблей. Точнее, он сообщил о канонерке, а потом мы снизились еще, и прошли зигзагом, пересчитывая участников регаты и покачивая крыльями. Канонерка выбросила малюсенькое облачко, приветствуя. Будь у них не все хорошо – пустили бы красную ракету.
Гонка растянулась на девять минут полета, то есть, километров на двадцать. Гребные каноэ шли довольно плотной группой в хвосте, а вот парусники растянулись значительно, еще и разбредясь по широкой полосе прибрежных вод. Все кэчи так и не увидел – то ли проглядел, то ли разбрелись они шире, чем думал. Осталось только поверить канонерке, что у них все нормально.
Встреча с регатой хоть и была ожидаема, но подняла настроение основательно. Царевич оживился, вопросы начал задавать. Передал ему управление – пусть пережигает адреналин, пока мы с курсантом к месту «привязываемся».
Скучный вышел, какойто, перелет. Столько «боялись», а в результате просто не угадали со временем, задержавшись на тридцать пять минут изза встречного ветра. Под крылом мелькнул пролив, обрамленный невысокими горами Берегового хребта и самолет понесся над морщинистым зеркалом залива Росс. Название залива хоть и было неофициальным, но приживалось явно прочнее, чем официальное, нанесенное на карты.
Экипаж оживился. Последний час был вообще сонным – успокаивающе шипели моторы, и клокотал воздух под винтами. Тонко свистели тросики антенны, растянутой на кормовых балках. Басовито гудел воздух, срывающийся по створкам кормового люка. И вся эта симфония полета усыпляла. Даже отсиженная пятая точка уже не бодрила.
Теперь по правому борту зазмеился каменистый и обрывистый пляж пролива, заканчивающийся строящимся на каменном мысу «Сторожевым» фортом. Рядом с ним вытянулась вдоль мыса цепочка ветрогенераторов, энергично взмахивающих парусиновыми крыльями. Дальше, за фортом, лежал залив, с пологими, песчаными или заболоченными берегами. По расчищенному пляжу угадывался поселок при Порт Россе, быстро промелькнувший под крылом эллингами и домиками. По левому борту, в легкой дымке, виднелся остров, венчаемый Фортом Росс.
